Крапива, которая любила читать 2 - Ива Лебедева

— Либо одичалый, либо ментальная травма, — ответил я, садясь на корточки, чтобы мои глаза были на уровне с глазами находки. 

— Либо просто замученный ребенок, — сказала вдруг леди Ириссэ, глядя на это безобразие с безопасного расстояния. Ближе трех шагов она благоразумно не лезла, более того, одной рукой удерживала подле себя Магнолию, второй Люпина, а взглядом буквально пригвоздила к месту Ортику. Вот что значит — леди рода! 

— Дайте мне воды, — велел я. — А лучше — бульона какого-нибудь. Осталось что-нибудь от завтрака? 

Магнолия тут же сорвалась с места и помчалась к импровизированной походной кухне. Так, отлично, одной проблемой меньше.

— И разойдитесь, пожалуйста. От такой толпы он еще больше нервничает. 

Леди Ириссэ подтверждала каждое мое слово кивком, а последнюю просьбу подкрепила таким прищуром, что все мгновенно рассосались. И занялись своими делами наравне со слугами, хотя и старались оставаться в зоне прямой видимости.

А сама Ириссэ осторожно приблизилась и присела рядом со мной, но так, чтобы я оставался между нею и зверенышем.

— Я читала, что ракшасы очень чувствительны к запаху женского молока, — задумчиво произнесла она. — И почитают кормящих матерей чуть ли не как богинь.

— Как, в принципе, и все млекопитающие, у которых хорошо развиты инстинкты, — подтвердил я. — Хотите попробовать успокоить его таким способом? 

— Ортика, принеси, — кивнула леди рода, обращаясь к дочери, которая — кто бы сомневался? — никуда не рассосалась, — то, что я сцедила утром. 

А когда девчонка со всех ног убежала, Ириссэ вдруг сказала, обращаясь ко мне:

— Должна же быть хоть какая-то польза от этого вымени, — и улыбнулась так, словно только что произнесла изысканную стихотворную строфу на каком-нибудь поэтическом вечере, а не такую… почти неприличность!

— Ландыш с вами точно не согласится, для него ваша грудь — это целая жизнь, — прокашлявшись, все же выдавил я. — Да и для Ледона… кхм. 

— Зато ты перестал звенеть от напряжения, словно перетянутая струна, — пожала плечами женщина. — И этот комочек несчастий тоже немного расслабился. Он, мне кажется, реагирует на спокойную интонацию, хотя и не понимает слов. 

— Ох! Вот голова моя дырявая. Совсем забыл, что ракшасы-то на другом языке разговаривают! — Я аж хлопнул себя ладонью по лицу, признавая собственную тупость. И сказал уже на чистом ракшасском, который звучал очень непривычно для человеческого уха:

— Не волнуйся. Никто не причинит тебе вреда. Мы просто путешественники, которые нашли тебя в лесу.

Желтые глаза явно блеснули пониманием, но упрямый ком шерсти только подтянул лапы, стараясь казаться еще меньше, и ничего не ответил. Но хоть гудеть, шипеть и кашлять совсем перестал. 

— Вот! — Ортика примчалась обратно с бамбуковым поильником, который она соорудила для Ландыша — приделала к стакану трубочку, через которую допаивали младенца. — Может, сюда еще немного бульона намешать, чтобы побольше вышло? 

— Не стоит. — Ириссэ забрала поильник и вопросительно посмотрела на меня. — Мне кажется, что мой запах будет лучше всего. 

Я молча скастовал на леди щит от физического воздействия и поощрительно кивнул. Теперь ей точно ничего не угрожает. 

Леди очень аккуратно и медленно пересела еще ближе к драному тигренку. Внимательно посмотрела, как он беспокойно возится и снова пытается шипеть. Подумала и накапала молоко из поильника себе на ладонь. А потом протянула ее найденышу. 

Тот застыл на пару секунд, но тут же начал активно принюхиваться. И вдруг очень жалобно и громко мяукнул. 

— Ой! — отреагировала на этот звук Ортика, хватаясь за мое плечо.

А в следующую секунду…