Сети - Юлия Бажова

«Ай, какие же вы молодцы, ребята! И куда смотрят ваши командиры?»

Дар одного из парней, запоздало среагировав на появление незнакомца, в панике метнулся к Моргану. Паниковать было из-за чего. Так ведут себя Асуры: в одиночку выскальзывают в сумерках из врат, чтобы напасть на спящий лагерь. Прежде чем снова закрыться, Морган позволил убедиться, что он свой, послав безмолвное «привет». На том интерес к нему иссяк.

«А если бы вместо меня был Асур-невидимка?»

Он повел плечами, прогоняя дрожь. Безмятежный покой раннего утра вдруг стал зловещим.

Покинув хорошо просматривающееся пространство, Морган остановился, чтобы сесть на лошадь. Он уже вставил ногу в стремя, когда взгляд поймал движение впереди, за деревьями. Лысеющий коренастый мужчина собирал на опушке травы, складывая их в холщовый мешочек. Проклятье! Еще один. Так увлекся троицей в овраге, что прошляпил его. Сворачивать поздно. Дозорный выпрямился и приветливо помахал рукой. Что ж, лучшая защита – нападение. Морган решительно двинулся навстречу.

– Тишь да гладь у вас, смотрю. Давно не трясло?

Мужчина сделал неопределенный жест в направлении оврага.

– Это моя дочь, – пояснил он отчасти виновато, отчасти с гордостью. – Детям иногда полезно размяться. – Теребя в руках мешочек, он обнажил зубы в широкой обезоруживающей улыбке.

– Конечно. – Морган вернул ему улыбку. – Чем бросаться друг на друга с ножами.

Оба мгновение помолчали. Мужчина со смешком кивнул на перекинутый через седло сверток:

– Удобный способ перевозки.

– Весьма, – подтвердил Морган.

Руки обоих одновременно протянулись, чтобы сжать кисти другого. Выражение облегчения на лице мужчины граничило с триумфом. А потом каждый пошел своей дорогой, изгладив из памяти, один – непозволительное легкомыслие охраны, другой – одиночку со странным грузом, отправившегося в неизвестном направлении с неведомой целью.

За полосой леса Морган продолжил путь верхом, по ровной утоптанной дорожке, ведущей через холмы, в сторону от деревни. Девушка сладко посапывала в его объятиях. В неподвижном воздухе разливался аромат скошенной травы. Сжимающие виски и лоб тугие тиски понемногу отпускали, и на месте напряжения проступала усталость. Пришлось насильно отгонять мысли об отдыхе, мотать головой и моргать. Тело вдруг вспомнило, что давно не мылось, и начало дико чесаться. Бросив взгляд на свою одежду, Морган испытал неловкость. Грязь засохла. Бурые пятна на штанах незаметны, а на рубашке недвусмысленно выдают свое происхождение. И вонь, будто он несколько дней валялся среди гниющих отбросов.

Обследование местности Даром не принесло утешения: ни ручья, ни пруда поблизости – как назло. Морган свернул в лес, высматривая укромное местечко, чтобы привести себя в порядок. Пару месяцев назад он видел в своей седельной сумке пузырек с душистым маслом. Есть вероятность, что он все еще там. Через некоторое время Морган выбрался на небольшую полянку, где его не могли ни увидеть, ни услышать с дороги. Почему бы не задержаться здесь? От лагеря он отъехал достаточно далеко. Вдруг, когда девушка проснется, ей будет плохо? Зачем-то же Хара дала фляжку со снадобьем.

В поисках пузырька пришлось дважды перетрясти содержимое сумки. Оттуда же он извлек рубашку – немногим свежее той, что на нем, но хотя бы без пятен крови. Переодеваясь и втирая масло в волосы, шею и запястья, он думал, кем представиться. На Ледяшке бедняжка была до смерти напугана. Незачем пугать ее еще больше. Рискнуть прикинуться дикарем, раз она не отличает их от Суров? Морган вытер ладони о рубашку и штаны, принюхался: не роза, но лучше, чем пахнуть разложением. И уселся под деревом.

Чтобы не заснуть, он уткнулся в записи девушки. Лечебные свойства минералов и растений, рецепты снадобий, дыхательные упражнения, кое-что о стихиях… Попытка зафиксировать полученные от Иштвана знания. Буковки выведены старательно, в словах ни единой ошибки. Вот кому бы рапорты писать. Тайнер вечно притворяется, что ему некогда, и переваливает писанину на них с Леной. Лена, плутовка, быстро спихнула с себя ненавистное бремя. Пары выволочек от Илласа, который не смог разобрать ее каракули, хватило, чтобы обязанность письменно отчитываться перед верховным начальством приклеилась к Моргану, чем все, кроме него самого, остались довольны.

Записи сопровождали рисунки. Обычные девчоночьи художества – цветочки, бабочки, птички, зверюшки. На одном из листков было изображено сердечко, проткнутое мечом. Капли крови падали на слова: «Положи меня, как печать, на сердце свое, как перстень, на руку свою, ибо крепка, как смерть, любовь. Морям и рекам не залить любви, ураганам не задуть ее, и земле ее огня не загасить». Душевно. Строки из какой-то баллады. Морган прочел еще дважды, чтобы запомнить и подкинуть при случае кому-нибудь из музыкально одаренных приятелей, перевернул лист. Дальше шла какая-то ахинея про ракушки, перья, камни со сквозными отверстиями и колокольчики – якобы, если их развесить в определенных местах дома, они принесут любовь, здоровье и богатство.

Это был не рай, по крайней мере, в священных книгах не написано, что он населен гнусом и проклятая мошкара гложет праведников. Марго почесала укушенную шею.

«Какая ты к черту праведница».

На ад это тоже не походило. Она лежала на животе, завернутая во что-то теплое. Взгляду открывался гладкий серый ствол могучего тополя; в розеточках манжетки и на листочках клевера поблескивали жемчужные капельки росы. Правая половина лица болезненно ныла, во рту пересохло. Марго с трудом сглотнула, и это вызвало резь в горле. Какие неведомые силы перенесли ее сюда?

Иштван влил в нее яд и выволок на улицу. Затем антрацитовая тьма. Марго будто влипла в нее. Давление со всех сторон, не дающее ни дышать, ни двигаться. Холод, разъедающий тело. А потом вдруг – крохотный огонечек, будто свет далекой лампадки. Он двигался навстречу, увеличиваясь с каждым мгновением, пока не вошел в тело; вспыхнул, но не обжег, а разлился озером. Марго казалось, она погружается в прозрачную воду, пронизанную лучами солнца, и ласковые струи просачиваются в тело. Все глубже и глубже… Она опускается на песчаное дно, пропитываясь мягким теплом насквозь, и сама превращается в воду. Струи тихонечко звенели, будто переговаривались друг с другом. Перезвон складывался в дивную мелодию, состоящую из нескольких повторяющихся фрагментов. Звуки превращались в искрящиеся золотистые спирали – они пульсировали, скручивались и раскручивались, убаюкивали, зачаровывали. Марго решила, что умерла и слышит пение ангелов.

«Приснилось».

Она приподнялась на локте. В изголовье, перекрестив ноги – в точности как Иштван! – восседал похититель ожерелья. Марго вздрогнула, вместо вскрика из горла вырвался кашель. Не изменившись в лице, верзила протянул ей кожаную фляжку. Жажда была сильнее страха. Марго присосалась к горлышку, жадно вливая в себя жидкость с мягким травяным привкусом, немного напоминающим шалфей. Жидкость оставляла на языке легкую приятную горечь.

– Тебе очень повезло, – сказал верзила без выражения. – Вовремя подоспели Суры. Целительница, которая спасла тебе жизнь, попросила меня отвезти тебя домой. Твой Иштван – опасный преступник. Суры за ним охотятся.