Падальщик - Александр Авраменко

Парень немного помолчал, прикидывая. Ну что они там найдут? Может, что из косметики или из женского. Максимум — поставят у себя чайник и ещё чего по мелочи.

— Да без проблем. Берите, чего хотите.

— Спасибо!!!

Они с визгом радости налетели на него и стали целовать. Он шутливо отбивался, потом, когда девушки его отпустили, улыбнулся:

— Я что хотел сказать, сестрёнки… Может, вам что из мебели привезти? А то как-то живёте просто. Две тумбочки да кровати армейские. Ладно я парень. Мне не привыкать. А вы всё-таки… Слабый пол всё-таки…

— Ой, Мишенька…

Ирина даже всплеснула руками от неожиданности, подалась к нему, и парень замахал руками:

— Э-э-э! Хватит меня целовать! Рано ещё. Давайте завтра в посёлок съездим и выберем чего-нибудь.

— И-и-и…

Они опять завизжали от радости…

Михаил знал, о чём говорил. Среди поселковых складов он нашёл и мебель. И выбор оказался неожиданно богатым. Большой добротный сарай был забит различными шкафами, сервантами, деревянными кроватями и прочими предметами домашнего обихода. Всё было тщательно обёрнуто толстой бумагой и обито деревянными брусками. Да и, кроме того, парень на всякий случай накрыл эту гору целлофановой плёнкой, несколько рулонов которой тоже обнаружилось на острове. Весной он проверял — мебель оставалась в отличном состоянии. Сарай не тёк, влаги не было. А упаковка на заводе была изготовлена на совесть. Так что он рассчитывал на то, что кое-что пригодное найти для девушек он сможет. Да и самому, если честно, хотелось обустроить свою комнату покомфортней. Так что утром следующего дня, сразу после завтрака, он завёл полученный от горожан снегоход, прицепил к нему большие нарты-прицеп, и сопровождаемые стаей псов, соскучившихся от сидения в подземелье, поскольку на улице уже было слишком холодно, они двинулись в посёлок. «Бомбардье» с рёвом мчался по целине, которую не нарушала ничья нога. Псы весело мчались позади него, радостно лая, по пробитой машиной колее. Наконец въехали в стоящие одиноко ряды домов, и все сразу притихли. Было видно, что посёлок мёртв. Кое-где уже не было стёкол, сугробы заносили подъезды и окна. Снег проникал и в квартиры. Громадные сосульки свисали с крыш, и парень старался держаться середины улицы, чтобы потревоженный шумом двигателя лёд и снег не свалились им на головы. Да и девушки, устроившиеся позади него на длинном сиденье и радостно визжавшие всю дорогу, притихли. Посёлок вызывал жуткое чувство. И — трагическое. Словно напоминал о трагедии, что здесь разыгралась два года назад…

Действовали быстро. Открыли двери, торопливо выбрали шкафы, два комода и три больших, двуспальных кровати. Матрасы, правда, пришли в негодность, но сёстры сказали, что они найдутся на вещевом складе. Впрочем, они занимались переписыванием добычи, так верить им было можно. Поэтому, как только мебель погрузили на нарты, сразу поехали домой, на базу. И только там их отпустило. Во всяком случае, к вечеру сёстры уже улыбались без натуги, а слёзы перестали блестеть в их зелёных глазах. Матрасы, одеяла, подушки — всё действительно обнаружилось там, где они сказали, и вечером Михаил впервые в жизни спал на такой кровати… Правда, на следующий день пришлось ехать на склад вновь — сёстрам понадобилось трюмо и ещё пара тумбочек. На этот раз с ним поехала только Алёна. Ирина осталась готовить и убираться. Так управились они ещё быстрее, благо потребовалось загрузить совсем немного деревянно-бумажных упаковок. Потом Михаил быстро собрал привезённое, помог расставить в комнате и снова отправился заниматься добычей…

Обедал он обычно там, где работал. Дежурная по кухне из сестёр приносила ему туда поднос с горячей едой, и, дождавшись, пока он торопливо покидает всё в рот, уносила посуду обратно. А вот завтраки и ужины проходили всегда втроём. Тогда они разговаривали, рассказывали о прошлой жизни, иногда вспоминали, как выжили… Но редко. Как раз об этом говорить избегали по обоюдному согласию. Так что общения парню хватало…

— Ёлку наряжать будем?

Первый вопрос, который он услышал, войдя на кухню утром тридцать первого декабря, последовал от сестёр синхронно. Улыбнулся в ответ:

— Сейчас поеду, привезу. Игрушки знаете где?

— Конечно!

Они обнялись от радости, затем наперебой загомонили:

— Будет праздничный стол! Мы торт испечём! Накроем всё. А с тебя — ёлка! И подарки!

Подарки? Он как-то об этом не подумал… Потом спохватился — чего мучиться? Неужто не подберёт чего-нибудь из привезённого добра?

— Будут вам подарки.

Девушки заговорщически переглянулись, и их взгляды его насторожили, но парень не подал вида, по-прежнему улыбаясь. Между тем те снова уставились на него, и Ирина протянула сладким голоском:

— Мы тебе сюрприз приготовили. Так что от нас тебе тоже подарок будет.

— Мне?

— Да. А как же без него? Ведь Новый год!

На сердце отлегло. Он со своей паранойей уже напридумывал невесть чего… А тем временем девчонки бурно затараторили:

— Будем праздновать у нас в комнате. А то столовая слишком большая. Как то неуютно. А так, в комнате — самое оно. Здесь всё приготовим, ты ёлку привезёшь, и мы её нарядим все вместе. Поставим. А потом…

Они опять переглянулись и подмигнули друг другу. Михаил пожал плечами и приступил к трапезе. В праздник ему работать не то что не хотелось, а как-то было влом, образно говоря. Так что едва закончил с завтраком, оделся потеплей, оседлал снегоход, в который просто влюбился, и поехал в сопки, где ещё летом присмотрел подходящую ёлочку. Вернулся через час, встреченный девчонками радостным визгом, быстро сделал крестовину, воткнул в неё ещё пахнущее морозом и свежестью дерево, отнёс к ним в комнату, где вместе, в три пары рук, её нарядили. Потом сёстры выгнали его прочь, заявив, чтобы приходил к десяти часам и привёл себя в праздничный вид. Похоже, они затевали что-то необычное… Вскоре по базе поползли запахи. Очень вкусные запахи, которые парень уже начал, откровенно говоря, забывать. То и дело сёстры по очереди сновали из кухни в кладовые за продуктами, потом их беготня стихла. Михаил вначале читал книгу, потом, от нечего делать, задумался над тем, чтобы ему надеть. И вдруг хлопнул себя по лбу — может, ему приколоться? Пошутить, так сказать? Дело в том, что в одном из норвежских магазинов он нашёл смокинг. Самый настоящий чёрный смокинг. Вечерний костюм. И всё необходимое к нему. Видел в импортных фильмах. Остроносые лаковые туфли, белоснежная сорочка и даже галстук-бабочка… Костюм оказался целёхонек, только помят. И он долго отпаривал его утюгом, потом повесил возле батареи отопления, чтобы тот сушился. Пришлось добавить температуру в системе. Впрочем, морозец спал, пошёл мягкий пушистый снег крупными хлопьями. Словом, была настоящая новогодняя погода… Так что можно было и подтопить. Обычно в шахтах было прохладно. Принял душ, сменил всё бельё. Тщательно выбрил щёки и подбородок, даже нашёл какой-то одеколон и надушился. Потом долго одевался. Закончив, придирчиво посмотрел на себя в зеркало, и неожиданно ему понравилось то, что он там увидел. Во всяком случае, немногим хуже, чем тот красавчик из французского кино, забыл его фамилию… Взглянул на часы — можно сказать, время… Пора идти. Прикрыл за собой дверь и двинулся по коридору к девушкам, благо идти было недалеко. Всего примерно метров пять, до соседней комнаты. Комнаты по коридору с его стороны были одноместные. А те, что напротив — двухместные. Видимо, для офицеров помладше званием…