Ступень третья. Часть первая - Инди Видум

А вот из сна выйти не получалось. Пусть я теперь был недоступен далеким врагам, ближний враг обволакивал фиолетовым маревом, в котором короткими молниями проскакивали не то слова, не то ощущения. Мне отчаянно пытались внушить, что править кланом — тяжкое бремя, куда проще передать управление, скинуть на кого-то более знающего. Тогда и ответственность ложится на другого, того, кто управляет, поэтому жизнь становится легче. А всего-то и нужно впустить в себя, соединиться разумами с тем, кто неизмеримо выше и мудрей. С тем, кто привык решать проблемы с кланом. С тем, кто ужасно хочет есть. Ведь в поместье сейчас семь человек, не считая меня, и пусть один в пищу не годен по причине испорченности тела, но остальных Морус милостиво согласен принять в пищу. Взамен он не только щедро поделится со мной знаниями, но и подчинит всех, кого нужно.

Мои мысли для него были сейчас видны, но и все, что происходило в фиолетовых глубинах его тела, было для меня доступно, и стало это возможным именно потому, что однажды я связал наши разумы, воспользовавшись подсказкой в предсмертном письме Вишневского. «Я мудр. Я предусмотрителен», — доносились до меня отголоски торжествующих мыслей.

Я рванул на выход, но завяз в нежелающем меня отпускать фиолетовом киселе. Паника схлынула так же быстро, как и наступила. Маг должен быть готов к любым поворотам. Нужно просто четко выстроить защиту.

Первое, что я сделал, когда понял, что меня просто так не выпустят, выстроил ментальную защиту, с которой фиолетовый туман сползал клочьями и через которую до моих мыслей было не так просто добраться и подчинить. Но и выйти из сна я не мог, потому что это было не в моей власти. Я понимал, что Морус, как называла себя эта фиолетовая мерзость, даст мне проснуться только в случае согласия. Но если я не буду закрыт хотя бы частично, он поймет, что согласие было дано только ради освобождения.

После того как удалось от него закрыться, я начал потихоньку прощупывать, выяснять пределы его власти в этом доме, благо ментальной защиты у фиолетовой медузы не существовало. Мог ли он влиять на остальных в доме? Нет, потому никто из них не соприкасался с частицами Моруса, выделение которых требовало значительной энергии, как и считывание с них информации, поэтому подселяли их только в особо значимых персон. Тех, кого постоянно нужно держать под наблюдением.

А еще Морус был голоден. Мана удовлетворяла лишь часть его голода, остальное можно было добрать только плотью мыслящего существа. Живой плотью, которая будет постепенно растворяться в фиолетовом тумане. Причем растворится не только тело, но и душа. Именно она была основным строительным материалом Моруса.

Взамен мне обещали силу и власть. И знания. Не только Вишневских, но и многих их приятелей и недругов. За это мне всего лишь нужно было стать покорным проводником воли Моруса.

Я притворился, что возможность знаний меня особенно заинтересовала. Фиолетовый туман довольно забурлил. И принялся торговаться, насколько это получалось мыслеобразами. Как оказалось, несколько мелких его частиц продолжали жить там, куда их подсадил еще Вишневский. И были такие люди даже вблизи императора.

«Подчинись. Впусти. И ты больше не будешь знать бед, — гипнотически нашептывал мой противник, скатываясь по моей защите, но не оставляя попыток с ней разобраться. — Будешь заниматься тем, чем хочешь и никто тебе не будет мешать».

Я добавил заинтересованности, стараясь не вспоминать, что случилось с Вишневскими, глава которых пошел на поводу у этого голоса. Потому что воспоминания могли вызвать ненужные эмоции, которые нельзя транслировать — Морус чувствовал их малейшие колебания.

«Иди ко мне. Рядом говорить проще».

«Иду, — согласился я. — Жди».

Этих слов Морусу оказалось достаточно. Он схлынул, оставив какое-то липкое чувство после себя, а я наконец смог вынырнуть из сна.

Утро. Уже утро. А я чувствую себя так, словно только что выиграл тяжелую битву. Но битву, которая закончилась не поражением врага, а всего лишь его отступлением. Смертный бой у нас впереди. И оттягивать его нельзя.