Семья волшебников. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

— Мы знаем, знаем, — нетерпеливо перебил Майно. — Коллега, я тоже профессор, я знаю все это. Скажите что-нибудь новое.

— Наследственность, видимо, — пожал плечами Паганотти. — Иных объяснений я вам не предложу. Дочь могущественного волшебника и высшего демона… редчайшее сочетание наследственных факторов… Единственное, что можно сказать с уверенностью — девочка будет волшебницей. И незаурядной. Причем в КА ее лучше отдать пораньше — полагаю, девяти или даже восьми лет. Уверен, экзаменационная комиссия согласится, что такой талант лучше отшлифовать пораньше. Да и вам будет спокойнее… сколько ей в точности?

— Два года и четыре луны… три с половиной.

— Да, попытайтесь сдать экзамены уже в восемь лет, — повторил Паганотти.

— Ладно, подождем еще шесть лет… — вздохнула Лахджа. — Но что нам делать до тех пор? Она призывала… Фурундарока. Я дружу не со всеми демонами Паргорона.

— Ух… это… знаете, предлагать носить короний такому маленькому ребенку я не стану, — покачал головой Паганотти. — Это может изувечить его дар. Возможно, создать страшнейшего антимага в истории… вы же знаете, как эти подонки выворачивают свои чакры?.. коронием в основном. Родителям детей наплетут всякого, навешают на них вериги, и вместо великих волшебников получаем искалеченных фанатиков.

Старый волшебник осунулся. Тема его явно ужасно расстроила. Лахджа похлопала его по руке в неубедительной попытке проявить сочувствие и нетерпеливо спросила:

— Тогда что предложите вместо корония?

— Присмотр, боюсь, только постоянный присмотр, — вздохнул Паганотти. — Любые попытки ее… обуздать, так сказать, могут сильно навредить развитию. Даже если она вырастет здоровой, дар может пострадать… волшебная сила — снизиться…

Об этом Паганотти говорил с видимым отвращением, как о каком-то святотатстве.

— Я могу применить гипноз, — предложила Лахджа. — Я на Астрид применяла.

— Что?! — выпучила глаза Астрид.

— Что? — повернулась к ней Лахджа.

— Боюсь, что… пусть лучше практикуется на… безопасных… — забормотал Паганотти. — Скажу честно, я бы предпочел ее вообще не ограничивать. Очень, очень… опасаюсь, что это может не дать развиться дару удивительной силы. Я не хочу форсировать события и говорить о втором Бриаре… но вы сами понимаете, насколько это важно. Даже Бриар учился и… боюсь, я обязан сообщить председателю ученого совета.

— Вы клятву дали, коллега, — напомнил Майно.

Паганотти сердито на него посмотрел и опер подбородок на руки. Старому волшебнику явно нестерпимо хотелось оказаться тем, кто обнаружил столь невероятный талант у столь юной особи.

— Кроме того, лишнее внимание нам совсем не нужно, — сказала Лахджа. — Те же демоны, антимаги… любые подобные встречи провоцируют у меня стресс.

— Хорошо, мои уста на замке, — вздохнул Паганотти.

Глава 8

Вератор осматривал Веронику долго и тщательно. Когда та на его глазах совершила несколько призывов, дружбомаг почесал в затылке и сказал:

— Даже не знаю, что и сказать, дружище. Очень необычно. Она не накапливает ману внутри, а как бы… пользуется той, что вовне. Протягивает неосознанный канал… и сжигает ее. Как воронка. Очень необычный феномен.

— Демоническая кровь, — вздохнул Майно.

— Да, вот это ты, конечно, попал фомору в око, — присел на корточки Вератор. — Ну мир тебе, Вероника, давай знакомиться. Хочешь быть моим другом?

— Так, а ну-ка отошел от моей дочери! — вскинулась Лахджа.

— Да я шучу, — улыбнулся Вератор.

— А я, между прочим, плавать умею лучше всех, — ревниво сказала Астрид. — И целый кулак могу в рот запихнуть!

— И мы все тебя за это уважаем, — заверил папа.

— Фафыва.

Вератор, конечно, явился не просто проконсультировать насчет Вероники. Он это сделал охотно, разумеется, его этот феномен тоже заинтересовал, но вообще сегодня как раз ему требовалась помощь Дегатти. И не как «друга», а как друга.

Хотя… в чем разница? Несколько других «друзей» Вератора уже вовсю трудились внутри и снаружи — украшали дом, возводили в саду павильон, готовили богатое угощение.

Дело в том, что эльфорк-дружбомаг, этот закоренелый холостяк и известный на всю Мистерию бонвиван наконец-то созрел для женитьбы. А поскольку у его лучшего друга имелась в Радужной бухте огромная усадьба, надежнейше к тому же экранированная от одного конкретного демолорда, Вератор попросил о личной услуге.

— Алтарь можно организовать на островке с ивами! — сразу предложила Лахджа. — Там есть беседка! Будет очень красиво!

Она с удовольствием помогала в подготовке. Их собственная с Майно свадьба была очень скромной и прошла скомкано — они слишком торопились закрепить связь законодательно. Сжатая церемония, всего два гостя, они же свидетели, никакого торжества. Они тогда дольше убеждали жрицу, которая сомневалась, что боги одобрят брак с демоном.

Но Сидзука на подобное не согласится. К тому же конкретно ей пышная церемония нужна еще и ради ритуала — чтобы надежней разорвать прежний брак. Побольше свидетелей, живых и бесплотных. Чтобы все видели — вот, таинство свершено. Небо и земля, солнце и луна, ветер и облака, животные и растения, живые и духи.

Духам, кстати, приготовили подношения. Лахджа прогулялась по округе и созвала всех, кого смогла вытащить из нор. Вератор настаивал, что сделает это сам, у него огромный опыт в общении… со всеми. Но дел было и без того невпроворот, жених бегал весь в мыле, да к тому же его дружбосеть не прекращала работать ни на минуту, так что эту часть он все-таки переуступил подружке невесты.

Само торжество состоится завтра. Но некоторые гости уже прибыли, благо лишних комнат в усадьбе полно. И прямо сейчас Вератор собирался призвать наконец-то и невесту. Он откладывал это до последнего, поскольку до свадьбы Сидзуке рискованно надолго исчезать из Паргорона, но уж за сутки-то можно.

— Готова? — в сотый, наверное, раз спросил в свой перстень Вератор.

— …Вот теперь да, теперь да!.. — раздался приглушенный голос.

Перстень сверкнул, великий дружбомаг без всяких заклинаний осуществил призыв — и в холле появилась Сидзука. В своем лучшем платье, с идеально уложенной прической и вообще сияющая, как утренняя заря.

И не одна. Во-первых, она крепко держала за руку дочь, малышку Мамико. Во-вторых, рядом возвышался сундук. Огромный, больше самой Сидзуки сундук с люком в крышке.

Лахджа изумленно узнала в этой штуке многомерный погребок бывшей соседки. Тот самый, насчет которого она думала, что это часть комнаты. А он, оказывается, вынимается и переносится… хотя вряд ли Сидзука сделала это в одиночку.

Ладно, приданое у невесты богатое. За годы супружеской жизни с демолордом эта скопидомка наворовала столько сокровищ, реликвий и артефактов, что может купить небольшую страну.

Хотя нет, наверное, все-таки не так много. Но титул точно купить сможет. И земли. И один Древнейший знает, что еще.

— Привет! — радостно воскликнула Сидзука, обнимая Лахджу.

— Привет, привет, — ответила та, все еще разглядывая