Раксис - Дмитрий Таланов

— В общем и целом твои выводы совпадают с теми, которые я сделала год назад и к которым ты не захотел прислушаться. Хотя понять тебя можно — ведь я опустила тогда исходную посылку.

Сашка ожидающе посмотрел на нее. Она продолжила:

— Боюсь, ты обидишься, но это необходимо, чтобы понять, как я мыслила. Когда я поняла прошлой зимой, что у тебя с ней серьезно, мне сразу пришло в голову: «А что общего может быть у птицы такого полета с ним?».

Сашка опустил глаза, уши у него заполыхали.

— Лилия — девушка красивая и к тому же острого ума, — быстрее заговорила Маша. — Ты же угрюм и скучен, признай. Фехтование ты начал и забросил, биологию начал и забросил. Большую часть времени ты оставляешь впечатление погруженного в себя человека. Редко шутишь, еще реже смеешься. С тобой рядом только одна вещь получается классно — это молчать. Молчать с тобой здорово, согласна. Вот с этого я и начала рассуждать, когда у меня в мозгу прозвенел первый звоночек… Ты вообще как, слушаешь? — поинтересовалась она.

— Продолжай, — произнес Сашка, уткнув нос в чашку. — Ничего нового ты не говоришь. Кое до чего я сам дошел, кое-что мне недавно подсказали.

— Даже так? — удивилась Маша и качнулась на задних ножках стула. — Что ж, это облегчает дело. Таким образом, отправная точка известна: ей нужно было что-то от тебя. Но ничего, кроме раковины, у тебя нет. А ведь именно ее берет у тебя Лилия и уносит с собой в том «ближайшем будущем», что показала мне Железная книга.

— Лилия ее не унесла, — тихо возразил Сашка.

— И я знаю почему, — парировала Маша. — Причиной этому мои слова, которые она услышала с лестничной площадки, где мы грызлись. Две ключевые фразы. Первая: «Смотри, как бы она уже не смылась с твоей раковиной». И вторая: «Вручишь ей то, что работает, только будучи добровольно отданным». Лилия мгновенно просчитала, что раковина твоя собственность, о чем она, видимо, не имела ни малейшего представления. И это дополнительное доказательство, что игру с тобой вел именно Джокер, а не Хавелок, который знает об этом.

Сашка поднял голову. Глаза у него были красные.

— Бред какой-то… Если она с самого начала не знала, что раковина моя личная, зачем ей понадобилось три месяца ходить вокруг да около? Гораздо легче было устроить банальную кражу!

Маша фыркнула:

— Твои соображения в Крыму про Хавелока, отнимающего силой раковину у твоей мамы, бред не меньший! Он мог в любое время появиться здесь, когда она на работе, и забрать раковину, но не сделал этого. А вот почему, ты сейчас поймешь!

В дверь неистово забарабанили. Маша подскочила к ней и распахнула — на пороге стоял крайне довольный Коля, полностью одетый и с мохнатой шапкой в руке.

— Макса можно взять? — спросил он, показав глазами на лежащего у порога пса. — Мы пошли во двор, снежную бабу лепить.

— Нельзя, — сказала Маша. — Я его уже выгуляла.

— Ты никогда не разрешаешь брать его! — возмутился Коля.

— Мал еще, — бросила Маша. — Пошли, я за вами закрою.

Выпроводив брата с друзьями, она вернулась на кухню, опять прислонилась спиной к холодильнику и продолжила с того места, где остановилась:

— Представь, что Джокер поставил задачу так: неизвестно, что это за раковина и кому она принадлежит. Известно только, у кого она может быть. Требуется при соблюдении максимальной осторожности войти в полное доверие к этому человеку и для начала идентифицировать раковину. А уж затем, в зависимости от результата, получить ее от тебя или просто украсть. Но я своим появлением перевернула всё с ног на голову, и вопрос о собственности отпал сам собой. Не пришлось даже подводить тебя к идее рассказать, что у тебя есть Открывающий Путь, осталось только взглянуть на него.

— Да зачем? — нетерпеливо воскликнул Сашка, с лязгом опуская чашку на блюдце. — Чем он может отличаться от других?

Он оборвал себя. Увидев раковину, Лилия разрыдалась в три ручья, вспомнил вдруг Сашка. Но об этой подробности у него не было ни малейшего желания рассказывать кому бы то ни было.

— Она сразу засобиралась домой, — пробормотал он в ответ на заинтересованный взгляд Маши. — Лечить свою аллергию.

Маша криво усмехнулась.

— Вот! К этому я и веду, — сказала она. — Лилия заметила нечто, о чем ни ты, ни я, ни Андрей не имели понятия. И о чем Батон в замке обмолвился буквально парой слов. Он обронил там: «Похищенная раковина, пусть не регистрированная, работать не будет». Очень интересное замечание, случайно, наверное, вырвалось.

Сашка нахмурился:

— Не помню я такого.

— Зато я помню, — сказала Маша. — Совсем недавно перебирала в уме тот наш разговор.

— У тебя точно магнитофон в башке, — проворчал Сашка.

Не обратив внимания на его реплику, Маша сказала:

— Откуда следует, что есть раковины регистрированные, а есть нерегистрированные. На твоей никаких отметок нет — будем считать, что она у тебя нерегистрированная. И если обычных раковин почти не осталось, опять же по Батону, то твоя точно редкость великая. Осталось прикинуть, что может дать Хавелоку это ее свойство.

— Ну, наверное, у них есть какой-нибудь аналог компьютерных сетей, где не остается в таком случае регистрационной записи, — с сомнением выдал Сашка и ожидающе посмотрел на Машу.

Она кивнула.

— И появляется возможность безнаказанно проникнуть в наш мир, — закончила Маша его мысль. — Лилия это поняла и отправилась доложить о находке, прежде чем предпринимать какие-то действия. Идентификация стояла у нее на первом месте, но результат, видимо, оказался достаточно неожиданный, и брать ответственность на себя она не стала. Короче, неизвестно, нужна ли на самом деле Джокеру твоя раковина, но он хотя бы не готов снести тебе за нее голову. А вот Хавелоку раковина необходима, чтобы он мог появиться здесь со своей бандой без официальной санкции. Для чего, думай сам. Мне эти проблемы несколько надоели и больше неинтересны. Да и не актуальны они уже, как ты сам знаешь.

Она замолчала. Они смотрели друг на друга в полной тишине, которую нарушали слабая вибрация холодильника да свист ветра за окном. Не отводя глаз, Маша одернула свитер и поправила ворот, а Сашка вдруг подумал, что с ней в самом деле замечательно молчать. И если б они умели хоть немного читать мысли друг друга, то вообще не открывали бы рта. Подумав об этом, он тут же вскочил на ноги и задвинул на место стул.

— Спасибо за чай, — сказал Сашка. — И за суп тоже. — Он улыбнулся, кивнув на тарелку. — Мне домой пора!

— Не за что, — сказала Маша.

Когда Сашка натягивал в прихожей сырые от растаявшего снега кроссовки, она протянула задумчиво:

— Кстатеньки… Кроме того, зачем сдалась Джокеру твоя раковина, я еще одну вещь не понимаю.