Клинки сверкают ярко - Илья Новак

1

Словно получив неслышную другим команду, ищейки одновременно повернулись и ушли. Альфин продолжал описывать круги над площадью, я стоял, глядя на охрану Ван Берг Дерена. Они пошли ко мне, альфин опустился ниже. Я пригляделся — старшего в охране звали Сэмка Маркелыч, мы были знакомы, хотя и плохо. Он приблизился, посмотрел на мою руку, на лицо и пробасил:

— Ха, отлично выглядишь!

Я кивнул, не зная, чего ждать от них.

— Хозяин приглашает в гости.

Сообразить, что бы это значило, я сейчас не мог. Ван Берг Дерен чего-то хочет от меня? Боль в руке мешала думать.

— Зачем?

Раздался звонкий голос, мы оглянулись. Из-за перевернутой палатки появился знакомый гномыш, тянувший за руку взрослого недомерка-бородача. Гномыш что-то втолковывал ему обиженным голосом, а бородач важно внимал. Еще несколько гномов выглянули из-за помоста, прислушиваясь к их разговору.

Сэмка Маркелыч разрядил оружие и повесил на плечо.

— С тобой хозяин хочет покалякать, — повторил он, улыбаясь. — Пошли, Джанки.

Трое гномов во главе с бородачом и гномышем двинулись к нам. Маркелыч кивнул, остальные пятеро, так и не опустившие самострелы, развернулись. На нас упала тень, мы с Маркелычем глянули вверх — альфин опустился еще ниже, и теперь хорошо было видно лицо Лоска, глядевшего на нас. — Твой корешок?

— Да. Знаком с ним?

— Не-ка. И не хочу. Но слыхал о нем. Птичник, а? Чего он тута делает?

У меня сильно закружилась голова, я покачнулся, и Сэмка обхватил меня за плечи. Тень альфина стала больше — он опустился совсем низко. Бородатый гном окинул внимательным взглядом людей Маркелыча и что-то сказал остальным. Гномыш возмущенно заверещал, продолжая тянуть его, бородач дал ему подзатыльник, и гномы ушли.

— Слушай, Сэмка, — произнес я, отталкивая его руку. — Ты ж видишь, мне сейчас нездоровится немного. И потому я к Вану не пойду. Пойду лечиться. А вечером, передай, приду к нему. Сейчас сколько времени?

— Самое утро.

— Значит, даже не вечером. После полудня.

— Не-ка, Джанки. Мне велено тебя прям щас… — Он замолчал и покосился на альфина. — Где этот эльф раздобыл такого зверя?

— Может, угнал где-нибудь? — предположил я и, медленно переставляя ноги, двинулся мимо них к городу.

Охранники смотрели то на меня, то на Сэмку.

Когда под ногами была уже мостовая, а не доски пристани, сквозь гул голосов сзади донесся крик:

— Опосля полудня. Знаешь, как пройти к имению? Ты ж меня не обманешь, Джанки?

Я не обернулся и не ответил. Заморозка почти перестала действовать, и руку жгло огнем. Боль пульсировала в такт шагам. Показался альфин — Лоскутер вопросительно глядел на меня. Я махнул ему здоровой рукой, он кивнул в ту сторону, где находилась свалка с загоном для квальбатросов, и улетел. Я продолжал идти, медленно, чуть покачиваясь. Хорошо, хоть «Облако» недалеко…

Петляя между могилами, я бежал по старому кладбищу, то и дело оглядываясь и всхлипывая от ужаса. Из темноты позади доносился ритмичный звук: топ… топ… топ… — это Призрак, весь в черном, преследовал меня, легко перескакивая через надгробия и ограды. В руках у Призрака был кол, и на конце его надета…

Я резко сел на кровати. Огляделся, пытаясь понять, где нахожусь. Тот самый «кабинет для отдохновения», откуда я входил в Патину после первого разговора с Атласом Макинтошем. В горле пересохло, и я схватил со стола графин.

Левую руку поддерживала перекинутая через шею кожаная лента. Виднелись только кончики пальцев, а все остальное скрывали слои материи. Рука почти не болела. Мамаша Лапута, осмотрев повреждения, выругалась и сказала, что сама она с этим не справится, а надо позвать Гаруна. Гарун оказался пожилым вислоносым троллем. Он уложил меня на кровать, обмазал руку вонючей коричневой кашицей, замотал и слал бормотать что-то невнятное, наклонившись надо мной и глядя в глаза. Я заснул.

И когда проснулся, рука почти не болела. Попив, я встал. Голова еще чуть кружилась и колени дрожали, но, в общем-то, могло быть гораздо хуже. На стуле рядом с кроватью лежала чистая одежда. Я стянул свои штаны, вымазанные кровью и грязью, переоделся и сунулся под кровать. Шкатулка из голубого топленого камня все еще была там, и я переложил ее в карман. На моей шее висел шнурок с маленьким стеклянным ключом. Потрогав его, я вышел из кабинета.