Пари на дракона - Анастасия Милованова

– Да знаю я, – в досаде рычит Лери. – Извини, ляпнула. Я знаю, какую большую ответственность ты на себе несёшь.

Валлейт спускается на пол и подходит к Мирре, кладёт руку ей на плечо и миролюбиво заглядывает в глаза.

– Прости меня, язву язвительную. Проснулась рано – мозг не включился, яд в разные стороны брызжет.

– Я тебе баночку буду ставить на ночь, – хмыкает в ответ Мирра. – Будешь утром заранее сцеживать этот твой яд.

– А потом мы его подкинем этой Буэ-беа-трис! – Старательно имитируя рвоту, Лери затыкает себе рот и бежит в ванную.

– Дурында ты! – с хохотом кричит ей вслед Мирра.

А потом переводит взгляд на меня, и смешинки в её глазах тускнеют.

– Всё так серьёзно?

– Ага. Мирра, очень надо.

– Ладно, мне не сложно. Но учти: Кайрис где-то тут. Почует волнения моей силы – сразу же прибежит.

– Я быстро. – Киваю и вытираю моментально вспотевшие ладошки о бриджи.

Принцесса секунду испытывающе на меня смотрит, видимо, в надежде, что я всё же расскажу причину моей тревоги. Но не получив ответа, со вздохом проходит к одной из распотрошённых коробок и, порывшись внутри, достаёт зеркало на тонкой витой ножке.

– Вот, держи. – Коснувшись его глади, она передаёт зеркало мне. – Я пойду проконтролирую нашу соню, не дай Матерь, ещё в ванне уснёт.

Понимаю, что это просто повод, но благодарна Мирре за тактичность. Я действительно хотела бы переговорить с родителями без свидетелей.

Забравшись с ногами на кровать, я всматриваюсь в зеркальную поверхность, которая постепенно истаивает, вновь показывая мне обстановку гостиной.

Возле шкафа с папиными запасами снова сидит бабуля, но на этот раз в компании моей сестры. Младше меня на пять лет, она должна была отправиться на первый курс «Пацифаль» уже в этом году. Но умудрилась завалить вступительные экзамены, натравив на тьютора Эрто всех животных, что присутствовали на испытании.

Ларика, моё рыжеволосое исчадие Неведомого, пошла в отца и родилась альвой Охотника. И по идее, должна была с лёгкостью направить доставшуюся ей на экзамене свинку к нужному загону. Но вместо этого она взяла под контроль всех подопытных тварей и отправила облизывать Таррика. Ларика клялась Шестёркой, что это произошло случайно, на нервах. Но зная её характер и нелюбовь к семейству Эрто, я была уверена в обратном.

В итоге сестрице посоветовали посидеть год дома и подготовиться получше. И вот прямо сейчас я наблюдала за тем, как она готовится – болтая с бабулей и подливая ей фамильный виски.

– Это что ещё такое?! – тихо рявкнув, возмущаюсь я.

– Ой! – ба вскрикивает, опрокидывает на себя рюмочку и в негодовании смотрит на меня. – Кара!

– Я знаю! Твоя личная и персональная!

– Да сколько можно-то? – сварливо бурчит бабушка и бросает недовольный взгляд на посмеивающуюся Ларику. – А ты чего ржёшь, мелочь? Иди зови мать, явно не с нами Кара хочет поговорить.

– Вообще-то, и с тобой тоже, – отмечаю я и кивком приветствую сестрицу. – Привет, Лар. Как дела?

– Не приняли, – обиженно поджав губу, отвечает она.

Сразу ведь поняла, о чём я спрашиваю. После фиаско с поступлением сестра загорелась идеей вступить в Корпус вечных странников. Его члены путешествуют по всему миру, неся культуру альв и помогая тем, кому эта помощь нужна.

– Это потому, что мала ещё, – авторитетно заявляет бабуля. – Вот что вам дома не живётся? Одной образование подавай, другой – путешествия!

Ба украдкой тянется к уже наполненной рюмке и тут же делает вид, что ей нужен платок. Всё потому, что ловит мой строгий взгляд.

– Бабушка, какой на этот раз повод для возлияний?

– Читала, что у монахов-чийнийцев сегодня праздник Объединения Душ.

– Ба, чийнийцы, вообще-то, не приемлют алкоголь.

– Так и я не чийнийка, – хитро прищурившись, парирует бабушка.

И я понимаю, что снова не переспорила её. Но и злиться на неё сил нет, поэтому с трудом гашу улыбку и перевожу взгляд на откровенно ржущую Ларику.

– Родители дома?

– Сейчас маму позову. Отца вызвали во дворец.

– Так он же в отпуске.

– Ха, какой отпуск при его должности? – Лара пожимает плечами и поднимается.

Уже сейчас она выше меня ростом, да и хрупкостью сестра пошла в маму. Рядом с ней я всегда ощущаю себя слоном в посудной лавке. Парни на неё заглядываются куда чаще. Я же была и есть кактус в нашей семье. Вроде и не страшненькая, но на фоне мамы и Ларики – ну, такое.

Всё это проносится в мыслях, пока я провожаю гибкую фигуру Лары.

– У каждой красоты свои беды, – философски отмечает ба, когда дверь за сестрой закрывается, напоследок дав нам услышать: «Ма-а-а-а, там наш катусёнок вышел на связь!»

– О чём ты? – Недоумённо смотрю на бабулю.

Она одним махом опустошает рюмку и, довольно крякнув, поясняет:

– У каждого своя красота, Кара. У тебя она душевная, твой дар – твоя красота. И она же несёт сотню проблем для тебя. Вплоть до смертоносных. Ларику же с её внешней красотой никто не воспринимает всерьёз. Ты думаешь, почему она на экзамене провалилась? Её высмеивали, мол, нечего девчонке делать на факультете Охотников. Вот она им и показала всю мощь своего дара.

– Погоди, ты точно про нашу академию говоришь? – хмурюсь я. – То, что я слышу, скорее, на Илларию похоже.

– О да, дитя. Вам Ларочка ничего не рассказала, а со мной поделилась. И да, даже в твоей драгоценной «Пацифаль» нас, девчонок, – бабуля корчит гримасу, – не всегда принимают за равных. Может, ещё молодёжь – да. А вот старая гвардия всё ещё считает, что каждому полу – своё занятие.

– Да быть такого не может, – несколько опешив от такого заявления, проговариваю я. – Я никогда не чувствовала какого-то пренебрежения в мою сторону.

– А на каком факультете ты учишься, милая? – ехидно прищурившись, уточняет ба.

– Матери, – растерянно бормочу я.

И тут до меня доходит. Ну, конечно! Я учусь на исконно женском факультете. Да и альвы Матери в своём большинстве – представительницы прекрасного пола.

Усаживаюсь поудобнее и перехватываю ножку зеркала. Из ванной слышится заливистый хохот девчонок, а у меня в голове озарение. Я драконов в шовинизме обвиняла, а у нас-то тоже до полного равноправия далеко.

– То-то же, – довольно хмыкает ба и, кряхтя, поднимается.

Подхватывает бутылку с виски и направляется к шкафу.

– Чешуекрылы, конечно, те ещё снобы и высокомерные засранцы, но они хотя бы честны в своём отношении к женщинам. А наши мужчины вроде как выдали нам возможность