К-10 - Олег Дивов

Голованов вздохнул и, не оборачиваясь, треснул обухом топора по двери.

– Павлов! Выходи, подлый трус! Дело есть на сто миллионов долларов!

– Врете, – сказал Шаронов. – Двадцать, ну двадцать пять. Больше не дадут. И столько-то не надо.

– Кто врет? Я рекламирую наш проект. Понимать надо разницу. Пав-лов! Вы-хо-ди!

Павлов не отзывался. Он наверху спал, уже без слез. И без сновидений.

Будто мертвый.

Смеркалось, но биотех и биомех все сидели на крыльце.

Из-за забора угрюмыми медвежьими глазками на них глядел Ёкарный Бабай.

Эпилог

Грабитель нырнул в дверь заброшенного склада. Патрульная машина, скрежеща тормозами, притерлась к стене.

– Еще чуть-чуть, и ободрали бы краску из-за этого гада! – возмутился Дарре, старший экипажа, заглядывая в щель между стеной и бортом автомобиля. – Поймаем, надаю по роже. Скажу, что так и было.

Его оператор Рено взялся за микрофон.

– Полиция!!! Выходите с поднятыми руками!!!

От рева динамиков задребезжали стекла в редких окошках под крышей склада.

Дарре медленно отвел машину назад, метров на двадцать. Теперь патрульные видели стену от угла до угла и легко могли контролировать все двери.

– Ты уверен, что там сзади по-прежнему заколочено? – спросил Рено.

– На этом складе буквально вчера зажали такого же кретина. Я почему нашего клиента и гнал именно сюда.

– Ну-ну… – Рено щелкнул клавишей. – Эй, ты, кретин!!! Сдавайся по-хорошему!!! Ты в западне!!! Там выхода нет!!!

Кретин сдаваться по-хорошему не захотел. Скорее всего, он сейчас метался вдоль задней стены. Или уже понял, что влип, и теперь искал укромное местечко в надежде спрятаться. Наверняка склад был захламлен дальше некуда.

– Как думаешь, есть у него пушка?

– Нет, – убежденно сказал Дарре. – Но действовать будем по инструкции. Это приказ.

Он подумал и добавил, совершенно непоследовательно:

– Парень черный, а у черного всегда может быть оружие. Чем меньше черному нужна пушка, тем вероятнее, что он ее таскает. Например, чтобы отбиться от другого черного, у которого тоже есть пушка. Такая вот у них кретинская социальная психология.

– Дерьмо, – меланхолично резюмировал Рено, сунул микрофон старшему и полез из машины.

– Эй, кретин!!! – позвал Дарре. – Последнее тебе предупреждение!!! Либо ты сам выходишь, либо за тобой пойдет кадис!!! Понял?!

Снова задребезжали стекла.

Рено открыл заднюю дверцу и звонко щелкнул языком.

На что бы он ни рассчитывал, от этого щелчка совершенно ничего не изменилось в расплавленном июльским солнцем пригороде Марселя.

– Дерьмо! – сказал Рено, на этот раз уже с выражением, вытащил из кармана небольшой брелок и нажал кнопку.

Брелок тоже щелкнул. С тем же результатом.

– Дерьмо! – заорал Рено и потряс брелоком, выдав целую серию щелчков.

Из двери на асфальт плавно вышагнул – будто перетек – и тут же уселся, обвив хвостом задние лапы, крупный ярко-оранжевый кадис[2]. Изрядно потрепанные кончики ушей полицейского кота застыли на уровне пояса Рено. А тот был весьма немаленького роста.

Помимо драных ушей, еще кадис носил шрам на переносице, несколько серьезных отметин по бокам, левое бедро у него оказалось слегка вывернуто и с заметной проплешиной.

– Очень жарко, – сообщил Дарре. – Электроника перегрета. Вот и заедает.

– Где? В пульте или в этой толстой рыжей скотине?

– Везде. Сейчас подключишься, тебя наверняка заклинит тоже.

Рено вознамерился было что-то сказать, но потом только рукой махнул.

– Эй, кретин!!! У тебя десять секунд на размышление, потом кадис стартует!!!

– А если там все-таки есть выход? – спросил Рено, вытаскивая из машины комплект брони. – И мы тут как два последних идиота… На адовой жарище…

– Ты одевай киску, – посоветовал Дарре. – Есть выход, нет выхода – какая разница? Выход – понятие сугубо философское. Умозрительное. Его может не существовать в принципе. Зато инструкция – вот что точно есть. По ней и будем действовать.

– Дерьмо… – буркнул Рено. Хлопнул кота по плечу, тот нехотя встал. Рено набросил на спину животного бронепопону и затянул подпругу.

– Старый верный боевой конь, – сказал Рено почти ласково, украшая кота бронемаской. Отошел на шаг, оценивающе пригляделся. – Мой Бог, ну и страшилище!

Кадис опять уселся. У него были мутные глаза существа, которому все на свете давно осточертело. Сейчас, заключенные в прорези маски, глаза эти казались абсолютно искусственными.

Рено вернулся на переднее сиденье, достал из «бардачка» громадные черные очки с рожками антенн по бокам и легкие открытые наушники, оснастил этой гарнитурой свою физиономию и стал выглядеть немногим лучше, чем кадис. На правую руку он натянул перчатку «летучей мыши» и слегка пошевелил двумя пальцами.

Кадис вскочил, прыгнул вперед и довольно резво пробежался туда-сюда перед машиной.

– Интересно, – пробормотал Рено, – нам дадут когда-нибудь русскую кошку? Или мы так и уйдем на пенсию с этим дерьмовым роботом в обнимку?

– Кадис столько не протянет, – уклончиво ответил Дарре. – И потом, ты же его любишь, разве нет?

– Конечно, люблю, – согласился Рено. – Сколько мы всего пережили вместе! Но после него я хочу русскую кошку. Устал. С таким ограниченным набором команд слишком многое приходится делать самому. Что за несправедливость, почему у русских получаются нормальные кошки, а наши…

– Русские ленивые. В основе всех гениальных изобретений лежит человеческая лень. Это, друг мой, диалектика.

– Если они такие ленивые, пусть лицензию нам продадут, чтобы самим кошек не выращивать.

– Так они еще и жадные в придачу!

– Какой ужасный народ! – Рено от души расхохотался. – Ну, пошутили, и хватит. Разрешите приступать, шеф?

– Разрешаю.

– Принято, начали. Только, пожалуйста, не глазей в монитор, а? Следи за дверями. А то будет как в прошлый раз. Лучше вообще из машины выйди. Прости, конечно, что я тебе замечания делаю…

– Эй, придурок!!! Кадис стартовал!!! Тебе конец!!!

– И ничего не конец… – буркнул Рено. – Мы его без единой царапинки возьмем, мягкими лапами.

Кадис быстрым шагом подошел к двери склада и просочился внутрь.

Дарре подтянул к себе монитор на гибком кронштейне и заинтересованно уткнулся носом в картинку. Изображение летело в глаза и было немножко смазанным – кадис двигался очень быстро, камера тянула на пределе возможностей.