Сезон охоты на ведьм - Сергей Иванов

– А вот теперь держись! – сказал Вадим, срывая машину с места.

И вовремя, потому что в следующую секунду под сводом раздалась очередь, а позади беглецов камень вспахали пули.

Натужно воя, тележка понеслась вверх по тоннелю, с каждой секундой наращивая скорость, – как выяснилось, резервов у неё хватало. Дорогу Вадим запомнил накрепко, и его мысле-облако помогло – иначе б он вмазался в стену на первой же развилке, поверив голографической ловушке Шершней (на поверку оказавшихся не такими беспечными). Когда Вадим направил разогнавшуюся тележку на то, что казалось несокрушимым монолитом, Тим только и успел, что обречённо ахнуть, как видно, прощаясь с жизнью. Зато потом, когда они влетели в новый, нежданно открывшийся тоннель, долго чертыхался, изумлённо оглядываясь.

И перекрёстков здесь обнаружилось много больше, чем показалось Вадиму из-под лавки, – вообще это походило на громадный запутанный лабиринт, пробраться через который неподготовленному человеку вряд ли бы удалось. Каких трудов и скольких затрат стоило его вырыть да ещё выложить изнутри гранитом, которого в губернии не так много, и мрамором, которого нет вовсе, а вдобавок оборудовать страж-системой, сюрпризами и странными светильниками, помещёнными у самого пола!

Очередной раз Вадим повернул за угол и едва не затормозил, увидев поперёк тоннеля три зловещие фигуры в шипастых латах и с громоздкими огнестрелами в руках. Разом они вскинули стволы к плечам, разом нажали на спусковые крючки – огнестрелы застрочили, Тим запоздало вскрикнул, – а тележка уже неслась дальше, пронизав латников, точно мираж. Впрочем, они и были миражом, как определил Вадим на второй, более пристальный взгляд, – ещё одна ловушка, устроенная предусмотрительными Шершнями.

Затем путь преградило бронированное чудище, распахнув чемоданную пасть, утыканную неправдоподобными зубами (такого красавца Вадим не видал даже на фотках крутарей); потом – бушующее пламя, готовое за секунды сожрать любого; следом – разверзшаяся сразу за поворотом бездна, из которой клубился сизый дымок. Тим уже не вскрикивал и не охал потерянно, только жмурился да сильнее стискивал поручни, когда они пронизывали новый мираж, а затем долго озирался, будто сравнивал свои впечатления с разных ракурсов.

– Знаешь, – вдруг заявил он, едва разжимая вздрагивающие челюсти, – похоже, эти ребята не сильны в красках. То ли плохо их чувствуют, то ли не умеют воспроизвести. Зато формы безупречны!

– Полагаешь, это устроили дальтоники?

Тим воззрился на приятеля с изумлением.

– А чего, – ответил он чуть погодя, – вполне может быть. Ну не полные, конечно, – просто спектр поуже, как у неисправного тивишника. И всё равно о подобном уровне голографии я даже не слышал! Вообще, не находишь, что наше отступление смахивает на погоню Кощея за Иванушкой и Василисой?

– Только у тех задницы не были голыми, – хмыкнул Вадим. – Хотя – кто знает! Как известно, «русской литературе свойственно целомудрие» – может, при записи причесали и сказку?

– На твоих чреслах хоть что-то сохранилось, – с завистью сказал Тим. – А каково мне?

– В морге все голые, – успокоил Вадим. – Сначала выберись.

– А там кто? – Тим ткнул пальцем за спину. – Может, глянем?

– Пожалуй, пора.

– Ну да, а то вдруг он задохся! Зачем нам выкладываться из-за покойника, верно?

– Он-то живой, будь спокоен. Только…

– Что?

– Только это не он, – заключил Вадим. – Ты взгляни.

Растерянно покосясь на приятеля, Тим перебрался в кузов, распахнул свёрток.

– Чёрт, девица! – пробормотал он. – И тоже – нагишом.

– Ты против?

– Да нет, ей идёт… Только что она вообразит, когда очнётся и увидит рядом нас, особенно меня?

– А на тебе особенном – его, красавца, – усмехаясь, продолжил Вадим. – Да уж, тут-то тебе не отбиться!

– Как бы в истерику не ударилась или в бега? Только и забот сейчас, что за ней гоняться!

– А потому – пусть себе спит. Не такая она тяжёлая.

– Даже я унесу, – подтвердил Тим. – Славная у нас подбирается компашка, а? Сейчас бы на пикничок, да ещё Юльку прихватить – для симметрии.

– Сейчас тебе устроят пикник, – пообещал Вадим, настораживаясь. – Ложись-ка, Тимчик, на дно.

– Чего? – удивился тот. – Это ещё зачем?

– На днище, живо!.. И подружку придержи – сейчас помотает.

Торопливо Вадим откинул сиденье к самой спинке и втиснулся в открывшуюся внизу щель, почти усевшись на пол. На виду остались только руки, вращающие руль, а ориентироваться он мог и вслепую.

И тотчас тележка вырвалась из тоннеля на посадочную площадку, со всего разгона устремившись к «ворону». А тот уже поджидал гостей, нацелив на тоннель носовую пушку. По счастью, его лобовое стекло оказалось для мысле-облака более проницаемым, чем тыловая броня, и Вадим в точности подгадал момент, чтобы дёрнуть руль в сторону. Вплотную к тележке прошелестела молния, затем другая, и тут Вадим, накрепко прилепившись к чужому сознанию, принялся «качать маятник» в лучших традициях, не спеша появляться у стрелка на виду. Слава богам, тот не сообразил встретить беглецов пулемётом, увернуться от которого было б сложней. Каждый раз, за миг до выстрела, Вадим вилял машиной вбок, пропуская мимо губительный заряд, и снова гнал тележку вперёд, почти не сбавляя скорости. Весь путь от лабиринта до «ворона» уложился в секунды, зато и в себя вместил множество манёвров, из-за этого показавшись втрое длинней.

Потом стрельба прекратилась, и они влетели под вертолёт, едва успев затормозить. В следующий миг Вадим вымахнул из тележки, торопясь проскочить в незапертую дверь салона, а из тёмной кабины на него уже надвигался шипастый силуэт, размахивая конечностями. Но Вадим по-прежнему был настроен на Шершня «всеми фибрами» и от ударов ускользал так же легко, как от молний, угадывая в зародыше, и заманивал противника всё ближе к дверце, пока не оказался вплотную к ней. Латник кинулся снова, Вадим опять увернулся, подхватывая за разящую руку и упираясь в спину. Затем мощным рывком вышвырнул Шершня наружу, отправив кувыркаться по бетону. И тут же склонился над тележкой, принимая безвольное тело девушки, с натугой поданное Тимом. Следом в салон впрыгнул сам Тим, сразу захлопнув за собой дверцу. А Вадим уже пробирался к пульту, оставив девицу на полу, благо здешнее покрытие напоминало роскошный ковёр.

– Править-то умеешь? – поинтересовался Тим так небрежно, будто не хотел огорчать себя ответом. – Вообще знаешь, как эта штука летает?

– Теоретически, – ответил Вадим. – А у тебя есть другие идеи?

Тим только вздохнул и, пока Вадим запускал двигатель, перенёс девушку во второе кресло, накрепко спеленав ремнями. Отдуваясь, оглядел её с обычным нахальством, на этот раз, за ненадобностью, не раздевая взглядом. А посмотреть было на что: пропорции у малышки оказались на зависть, а мускулы плотные и упругие, точно у билдерши, – и это при изящном костяке топ-модели. На неприручённом Западе она вполне могла бы пробиться в мировую элиту по категории «figure»: атлетичность, женственность, красота, – в крайнем случае «fitness». (Но уж, конечно, не «muscular» – упаси бог!)