Князь оборотней - Илона Волынская

Это белый чум белого шамана? — обалдело спросил Хадамаха, когда они пересекли площадь — при виде стражников так называемые торговцы снялись с мест, точно утиная стая, и с таким же крикливым гоготанием.

— А чего, черный разве? — даже обиделся дядька Бата.

— Да скорей синий… — задумчиво сказал Хадамаха.

Перед ним был дом. Обыкновенный ледяной дом, точно как в далеком Сюр-гуде, да еще не в самых богатых кварталах — стены не украшали ни замысловатые ледяные скульптуры, ни даже узорная резьба. Ну да, где тут, почитай, в тайге, настоящего художника по льду найдешь? Зато у входа стояли два грубо тесанных столба духов — Владыка верхних небес Эндури да еще… Калтащ. Физиономии духов казались удивленными: точно те не могли понять, что делают здесь, у входа, будто слуги перед приходом гостей. Хадамаха злорадно покосился на столб Калтащ — так некоторым и надо, которые людей истреб лять собираются!

— Что, обалдел, зверек? В своей тайге такого не видел? — прошипел Хуту.

— В тайге не видел, — согласился Хадамаха и поморщился, представив, как смотрелся бы этот дом под елками. Он и здесь-то не очень. Хадамаха огляделся, вспоминая, как выглядели окрестные дома раньше, до его отъезда. Веселые, задорные даже, точно им радостно было хлопать дверями да ставнями, прислушиваться к гомону торгов. От них тянуло запахом свежей стружки и съестным из печных труб. Сейчас от них ощутимо пахло гнильем — гнили венцы под крышей. Рядом тес с крыши вовсе осыпался. Еще один дом стоял пустой, пялился глазницами окон, как непогребенный покойник.

— Ишь, зыркает! Кого ограбить ищешь? Ничего тебе не обломится, — насмешливо объявил Хуту.

Хадамаха невольно кивнул — это точно! Даже хотел бы грабить — так некого!

— Нагляделись? Шагайте дальше! — скомандовал Хуту. — Этот ход для господина шамана и его гостей, вам не по чину! К черному давайте, — копьем указывая за угол дома, велел он.

— Разве твой шаман — черный, что у его чума черный ход есть? — впервые за всю дорогу отозвалась Аякчан.

Хадамаха чуть не взвыл — а тон, тон! Госпожа мать-основательница Храма обнаружила нарушение храмовых законов. Плевать, что сама черному шаману — небесная жена, что лохмотья вот-вот с тощих плеч свалятся. Нет, сейчас она точно огребет.

— Эндури с тобой, девка! — Бить Аякчан дядька Бата не стал — похоже, не столько разозлился, сколько удивился. — Столько в тайге просидела, что даже не знаешь? Черных шаманов уже тыщу Дней как нету!

— Какие интересные вещи вы рассказываете, господин стражник! — обронила Аякчан.

«Нее-ет, я ее сам сейчас стукну!» — решил Хадамаха.

— А черный ход у господина шамана Канды не для духов вовсе, а для прислуги и всяких вроде вас… проходимцев! — буркнул Хуту.

Возле черного хода стоял вовсе не столб с бородатой и рогатой физиономией папаши Аякчан, подземного Эрлик-хана, а обыкновенная деревянная бадья. Бедно одетая девочка Дней девяти, привстав на цыпочки, вывернула в бадью ведерко с рыбьей чешуей. Выскочившая из-за угла тощая псина ухватила упавший рыбий хвост и уволокла в темноту проулка. Девчонка проводила ее тоскливым взглядом — сдается, и сама бы не прочь хвостик погрызть. Покосилась на стражников и шустро нырнула обратно в дом. Ребята последовали за ней.

— Ага, и по полу в настоящем доме тоже никогда не ходил? — возрадовался Хуту новым несовершенствам ненавистного зверька.

— По такому — никогда, — согласился Хадамаха.

Да и господина белого шамана Канду, сдается, в нормальном доме дальше дверей не пускали. Иначе он бы знал, что полы в ледяных домах покрывают половиками: кому это надо, в собственную спальню кубарем катиться? Здесь от порога тянулся гладкий, ничем не прикрытый ледяной пол. А вокруг ледяные стены. И сверху ледяной потолок.

— Как в сосульке, — приподнимая брови, хмыкнул Хакмар.

— Много ты понимаешь, южанин! — отрезал Хуту, который, похоже, гордился и этим домом, и ледяным полом, точно они были его собственные. — Вы вообще в пещерах живете, потому глаза у вас света не выносят! Как День приходит, сразу слепнете, если спрятаться не успеваете! Иди давай! — подтолкнул он ошалевшего от новых сведений о природе южан Хакмара.