Зеленый гамбит - Вадим Панов

Другими словами, обычные подданные Великих Домов в тюрьмах потребности не испытывали, и те мрачные помещения без окон, в которые иногда запирали мелких правонарушителей «на подумать», таковыми не являлись. Обычные подданные охотно проголосовали бы за полное искоренение столь позорного и не отвечающего духу времени института, как тюрьмы, но в этом вопросе Великие Дома мнением подданных не интересовались и помимо «игрушечных» кутузок имели в запасе самые настоящие, тщательно охраняемые тюрьмы для тех преступников, которым в силу каких-нибудь обстоятельств требовалось сохранить жизнь.

Первое место в хит-параде кошмарных заведений занимала, естественно, Цитадель, в самых глубоких подвалах которой даже князь рисковал появляться лишь в сопровождении десятка гарок. Цитадель, в принципе, настолько хорошо охранялась, что некоторые гости чувствовали себя в ней как взаперти, а уж в подвалах и вовсе возникало ощущение замурованности.

Заслуженное второе место делили «Чахоточная шахта» Замка и «Мшелый погреб» Зелёного Дома. Обе темницы находились глубоко под землёй, в обе вёл только один путь, и обе тщательно защищались от осов, способных прорыть тоннель даже сквозь сплошную скалу. Второй контур безопасности – надёжнейшая стража: гвардейцы у чудов и Дочери Журавля у людов, что гарантировало идеальный порядок и скрупулёзное исполнение приказов. Но главной, разумеется, считалась третья линия обороны – магическая. Все защитные заклинания и артефакты стояли на автономном питании, имея прямую связь с Источником, и отключить их можно было только из центральной операторской. Охранники «Мшелого погреба» находились внутри магического кольца, не обладали возможностью воздействовать на защиту и имели чёткий приказ уничтожить любого, кто появится на территорию тюрьмы без соответствующей санкции.

Система казалась идеальной.

Однако никто не подумал, что любой магический контур имеет свой порог чувствительности, и даже мощнейшие «Кольца саламандры» не сжигали частички вещества меньше определённого размера – в этом попросту не было смысла. Но если точно знать настройки «кольца» и обладать мастерством, чтобы уменьшить до нужного размера кое-какие устройства, то…

– Хвост не мешает? – поприветствовала пленника фата Убынега.

– Нет, – пробурчал Ардоло, жмурясь от ярко вспыхнувшего света.

– Глазки болят?

– Нет.

– Врёшь.

– Какая тебе разница, кикимора?

– Мне нравится, что ты плохо выглядишь, тварь, – зло сообщила Убынега.

– Я в теле голема, зелёная крыса, я буду выглядеть одинаково до самой смерти. А тебе скоро понадобятся магические кремы, чтобы скрыть дряблую шкуру и пигментные пятна.

– Ты этого не увидишь, сволочь, – не доживёшь.

– Ты кровожадная?

– Мстительная.

Цепи по обыкновению притянули перса к стене, не позволяя исполнить даже лёгкий жест в сторону ведьмы.

– Мстительная и трусливая, – добавил Ардоло. – Настоящая зелёная гадина.

– Я с удовольствием сделала бы тебе смертельную инъекцию, ублюдок, – прошипела Убынега, вводя в мышцу голема алую жидкость.

– А вдруг твои мечты станут явью?

– К сожалению, пока нет.

– Ты бы не тратила на него время и нервы, – предложил оставшийся у дверей дружинник. – Не стоит он того. Он же псих.

– Тебя забыли спросить, качка тупого, – высокомерно бросил здоровяку Ардоло. – Давно членораздельную речь освоил?

– Козёл, – хмыкнул дружинник, бросив многозначительный взгляд на рога голема.

– Мерин.

– Ты…

– Я, – с издевательской усмешкой перебил охранника Ардоло. – Я…

И поперхнулся.

– Что с ним?

– Понятия не имею, – округлила глаза фата. И отступила назад, продолжая держать в руке опустевший шприц.

– Я… – прохрипел голем, упрямо пытаясь продолжить фразу. – Я…

На его губах выступила густая белая пена.

– Мля… – выругался охранник, от удивления едва не выронивший секиру. – Он подыхает?

Глаза Ардоло закатились, мышцы напряглись, пальцы скрючились, а нечленораздельный, полный боли стон смешался с пеной и слюной. Голем бился на привязи, а оторопевшие люды продолжали тупо таращиться на происходящее, совершенно не представляя, что делать дальше.

– Может, отвяжем его? – пролепетала Убынега.

– Нельзя, – качнул головой дружинник.

– Он же умирает.

– Откуда ты знаешь?

– Кажется…

– Что ты ему вколола?

– То, что мне принесли, – отрубила фата, машинально посмотрев на правую руку. – Мне запрещено смешивать раствор или добавлять к нему что-нибудь. Мне приносят запечатанный сигнальным духом шприц, и я вскрываю его перед инъекцией.

Ардоло резко подался вперёд, и его стошнило пеной.

– Тебе не кажется, что он становится больше? – неожиданно спросил дружинник.

Голос его подрагивал.

– Невозможно…

Но ещё через пару секунд стало ясно, что здоровяк не ошибся: тело голема стремительно росло. Вытягивались руки, ноги, резко увеличивались мышцы и превращались они не в дряблую ткань, а в мощную и плотную искусственную плоть, способную…

– Он сейчас освободится! – закричала Убынега.

Со звоном лопнул первый «браслет». Кажется, тот, что стягивал правую руку голема.

– Бежим!

Но спасительная мысль запоздала. Смертельно запоздала.

Ардоло действовал быстро, ловко и настолько рационально, словно продумывал бой в течение многих часов. Первый удар – дружиннику. Могучий кулак отбрасывает здоровяка к стене так, словно весу в нём не двести с лишним фунтов, а не более полусотни. Затылок врезается в камень, секира звенит по полу. Следом – фата, другой рукой, снизу вверх, нокаутирующим. Хрупкая Убынега мешком оседает вниз, а Ардоло уже возле дружинника, брезгливо отпихивает топор – оглушённый воин попробовал оказать сопротивление, – и точным, до миллиметра рассчитанным движением ломает люду шею. Хруст позвонков, затухающие глаза, и здоровяк перестает интересовать Ардоло.

– Ну что, зелёненькая, пообщаемся? Ты, конечно, не Дед Мороз и даже не Снегурочка, но подарок ты мне принесла.

Ответа нет – фата без сознания, – но ответ Ардоло не требуется. Он склоняется над Убынегой, выдёргивает из её волос причудливую заколку, усмехается, выпрямляется и разводит в стороны руки.

– Я обещал, что и пальцем тебя не трону, сука… – В висок фаты влетает острый костяной наконечник, венчающий хвост голема. – Я сдержал слово.

Ардоло с наслаждением облизывает своё оружие, отвешивает издевательский поклон в следящую видеокамеру, кладет заколку на пол, садится рядом, торопливо шепчет заклинание и начинает уменьшаться в размерах, готовясь покинуть негостеприимный дом.