Шпага, честь и любовь - Анатолий Минский

О, какие это орудия… Стреляющие чёрным огнём глаза. Немного резкие и очень красиво вылепленные черты лица. Аккуратно подкрашенные яркие губы. Безупречно стройный силуэт…

Всевышний, избавь от вожделения!

Защищаясь, он выдавил из себя глупую фразу:

— Как же счастлив будет Терон, когда я привезу тебя обратно…

Иана даже не возмутилась.

— Когда это ещё будет. А ты имеешь возможность пригласить меня в ресторацию.

Алекс покорно поплёлся, предоставив синьорине локоть. Поймал себя на том, что в присутствии Теламона обозвал её синьорой. Если замужняя женщина — она синьора, а в Ламбрии это прекрасное создание считается его женой. Кроме освящения брака в церкви и, конечно, одной чрезвычайно пикантной детали — супружеской близости. Но раз назвал своё настоящее имя и озвучил тейское достоинство, то есть раскрылся, мог Иану величать синьориной. Машинально оговорился или случайно выдал подспудное желание?

В Икарийской империи приличных женщин не приглашают в трактиры, кабаки, таверны или пивные подвальчики, там пируют мужчины, усаживающие к себе на колени доступных за недорого прелестниц. Ламбрийцы обнаружили замечательный способ извлечения денег из соотечественников: дорогие пристойные места для отдыха и ужина под лёгкую музыку.

Алекс, согласившийся питаться не по-тейски, чтобы во вражеском лагере никто не догадался о его происхождении, заказал свинину, Иана — куриные крылышки. Под мясо им принесли красное вино. Напарники почти не разговаривали. Мужчина не мог примириться с метаморфозой, он привык к спутнице в роли товарища. Но её новый облик никак не стыковался в сознании с той, что тонула в океане и дрейфовала в лодке, страдала от смрада под палубой рейдера и делила ночлег в соломе среди конюшни. К Иане-воительнице он привык, этой он стеснялся. Скажем откровенно — даже несколько побаивался. А ещё предстоит ночь в номере, на одной постели, пусть огромной ширины и с разными одеялами.

Боже, ты посылаешь испытание или наслаждение?

Всевышний не удостоил ответом.

Её решение выставить себя на всеобщее обозрение вопиюще не разумно. И достаточно неожиданно — за время вояжа Иана проявила основательную практичность. Что это? Не сдержала женского инстинкта выглядеть сногсшибательно, когда представилась возможность, или преследует определённую цель?

— Дорогой, а если тей Теламон оплетён сетями герцога Мейкдона? Непременно пошлёт ему весть.

Алекс с некоторым облегчением вернулся к привычным размышлениям.

— Не могу исключить. Но судно идёт до Аделфии две недели, прибавь время, пока герцог получит весть и переправит обратно. Полтора месяца в нашем распоряжении.

— Да… Но с этой стороны океана время будто бы ускоряется. Завтра увидишь поезд — поймёшь.

— Ты ездила на нём?

— Не приходилось. В Икарии одна лишь железнодорожная линия, между шахтами Восточной Сканды и южными портами. Её построили ламбрийцы для своих торговых дел. Наши… никак.

— Тебя это расстраивает?

— Конечно. Икарийская империя слишком долго опиралась на единственное преимущество — летающих воинов. Но наши воздушные возможности ограничены, в отличие от силы паровых машин.

— А ещё у нас цветные металлы, уголь, нефть, железная руда. Мы держим мир за горло!

Иана грустно покачала головой.

— Ты повторяешь лозунги, вызубренные в легионе. Нефть и железо в Ламбрии имеются в достатке. Что же до остального, оно сыграло с Икарией злую шутку. Западные колонисты, лишённые такого бонуса, принялись за технику. И обогнали нас.

— Рано или поздно начнётся большая война, — уверенно заявил Алекс, возвращаясь со скользкой дороги предположений на привычную стезю. — Как бы ты не старалась, начнётся. Вот и посмотрим, что сильнее — дворянская доблесть или бездушные паровые железки.

— Как ты не понимаешь… Война — это не просто опасная игра для азартных юношей. Страдают десятки тысяч… Сотни тысяч людей, не желающих воевать и умирать.

Какое мне дело до копошащихся в земле червей, бросил бы Алекс всего полгода назад. Сейчас что-то удержало его.

Среди экипажа «Молнии» есть вполне неплохие парни, пусть туповатые и невежественные. Нельзя не отметить — военные моряки вытащили пару из шлюпки, тем спасая жизнь, и не выкинули за борт, узнав о подданстве враждебного государства.

Каким-то чудом не обесчестили Иану. Кому рассказать — не поверят. Обычно о матросах другое мнение.

Но по приказу своего адмирала они поплывут топить икарийские каботажные суда. Соответственно, Алекс в числе тейской гвардии встретит бывших спасителей дождём зажигательных гранат, «Молния» рано или поздно ляжет килем на океанское дно, похоронив и экипаж.

Тот же Марк, с его простецкими мечтами о тейском титуле. Он так и не понял, что не титула нужно вожделеть — стремиться в небо всей душой, сделать полёт самоцелью, и тогда высота откроет объятья.

Вдруг дом его семьи разнесёт в щепки шальным ламбрийским снарядом? По дворянским меркам — презренный червь, только язык не повернётся так его обозвать, разве что в шутку в ответ на «ветроголового».

Алекс обмахнул свежевыбритое лицо, отгоняя наваждение. К дьяволу сомнения! Он — на правильной стороне. Икарийская империя не имеет флота, способного десантировать войска в Ламбрию. Любая война начинается с вражеской агрессии. Конечно, раздаются голоса: будь у императора сильный флот, он не пощадил бы ламбрийцев… То самое «если», о котором бессмысленно гадать, ибо нет крупных боевых кораблей и в ближайшие годы никто их не построит.

Тей осторожно высказал свои соображения Иане.

— Я слышала эти резоны, отнюдь не рвусь в адвокаты местного короля и ламбрийских пэров. Пойми, для простых жителей Аделфии и Кампеста всё равно, начата война по вине хищников из Атены или из-за политических ошибок в Леонидии. Ни наши, ни здешние подданные не избирают правителей. Людям командуют — идти в бой и умереть. Они идут…

— Иана!

— Что?

— У тебя это личное. Кто-то погиб на войне, которой могло не быть?

— Не буду обсуждать, — закрылась она. — Прости. И правда — слишком личное.

Отец? Брат? Возлюбленный? Или даже жених. Во время последней компании ей было шестнадцать, с наречённым могла обменяться кольцами. Войны или, по крайней мере, небольшие вооружённые конфликты случаются каждые два-три года, предоставляя неограниченные возможности сложить голову. За Родину, за императора или ни за что.

— Прости, что испортила вечер этими разговорами. Для тебя всё ясно: правда на стороне императора и его партии, внутренняя оппозиция группы Мейкдона — враг, заокеанский агрессор является заклятым врагом тем более.

— А у тебя — иначе?

Иана надолго замолчала, сделав паузу почти неприличной.

— Всё так. И не так. Сложнее. Признаю: если бы император вёл политику немедленного развязывания бойни, я бы…