Узы крови - Патриция Бриггз

— Если скажешь, что где-то здесь также Эскалибур и Святой Грааль, я поверю. — Он улыбнулся. Гэбриэл приступил к работе недавно, после того как закончил разбирать заказы на поставку, поэтому у него еще достаточно сил и бодрости. — Ты уверена, что не стоит сходить в магазин запчастей и купить стартер там?

— Отлично, — ответила я, бросая на пол ящик с разными болтами. Я вышла и заперла дверь на замок, хотя, если бы не стала, может, какой-нибудь добрый вор зашел и очистил бы мой склад. — Прихвати заодно что-нибудь на ланч. У мойки на Первой продают хорошие тако[29].

— Для Хани тоже?

Я посмотрела на машину, где Хани с самого приезда сидела в комфортной прохладе. Надеюсь, она недавно меняла масло. Несколько часов холостой работы двигателя машине не на пользу.

Она заметила, что я смотрю на нее, и неприятно улыбнулась. У нее по-прежнему все до последнего волоска было на месте. А я все утро потела в жарком пыльном гараже, а синяки от ударов Литтлтона сегодня приобрели замечательный желтый цвет.

— Да, — неохотно сказала я. — Деньги возьми в мелких наличных. А за стартер заплати по деловой кредитной карточке.

Гэбриэл заскочил в офис и выскочил оттуда, когда я еще не дошла до двери. В офисе с кондиционером было как в раю, и я выпила два стакана воды, прежде чем вернуться к работе. В гараже не так прохладно, как в офисе, но все же гораздо лучше чем снаружи.

Хани прошла за мной через офис в гараж, умудряясь при этом не обращать на меня ни капли внимания. Я с удовлетворением заметила, что она сразу начала потеть.

Я только взялась за тормоза, как она сказала:

— В офис кто-то вошел.

Я никого не слышала, но я и не слушала. Торопливо вытерла руки и пошла обратно. Официально я не работаю, но многие мои постоянные клиенты знают, что я часто бываю здесь и по субботам.

Лицо оказалось знакомым.

— Мистер Блэк, — сказала я. — Снова проблемы с машиной?

Он начал поворачиваться ко мне, но столкнулся с трудностями: едва его глаза увидели Хани, они отказались отрываться от нее. Еще одна причина ненавидеть Хани. Как будто мне нужны дополнительные причины.

— Хани, это Том Блэк, репортер, который хочет знать, каково ходить на свидания с Адамом, принцем вервольфов, — оказала я, чтобы разозлить Хани, но она меня разочаровала.

— Мистер Блэк, — сказала она, холодно протягивая руку.

Он пожал руку, не отрывая от нее взгляда, потом как будто пришел в себя. Откашлялся.

— Принц вервольфов? Правда?

— Она не может разговаривать с вами, мистер Блэк, — сказала Хани, но посмотрела на меня, чтобы я знала: ее слова адресованы мне. Если не будет осторожна, выдаст, что она вервольф. Не будь она тупее пня, знала бы, что я ни от кого не принимаю приказов. Ни от Брана, ни от Адама, ни от Сэмюэля и уж точно не от Хани.

— Никто не запрещал мне разговаривать с репортерами, — заметила я.

— Я сделаю нашу беседу выгодной для вас, — сказал Блэк классическим тоном продавца автомобилей. Он сунул руку в карман пиджака, достал пачку банкнот, сколотых золотой скрепкой, и положил на стойку. Если бы не злость на Хани… и на Адама, приславшего ее, я бы рассмеялась. Но Хани была здесь, поэтому я облизала губы и постаралась выглядеть заинтересованной.

— Что ж, — начала я.

Хани повернулась ко мне, дрожа от гнева.

— Надеюсь, Адам разрешит мне сломать твою тощую шею.

Да. Очень скоро все будут знать, что Хани вервольф. Слишком легко раскрывается. Мне должно быть стыдно, что я спровоцировала ее.

Я просительно посмотрела на нее:

— Пожалуйста.

Блэк не обратил на Хани внимания.

— Хочу знать, что о нем думаете вы лично. Каково это — свидание с вервольфом? — Он очаровательно улыбнулся мне, хотя его взгляд оставался настороженным. — Публика хочет знать.

Последние слова слишком напоминали о репортере из комикса, чтобы я забеспокоилась. Забыв о Хани, я призадумалась. От Блэка пахнет тревогой и гневом. У репортера, который хочет услышать рассказ, должны быть не такие эмоции.

Я толкнула к нему стопку банкнот.

— Уберите. Я слишком расстроена из-за Адама. Так что с удовольствием поговорю с вами. — Особенно на глазах у Хани. — Можете меня не цитировать, но для доминирующего мутанта он удивительно хороший. Он честен, много работает, и он щедр. Он прекрасный отец. Он внимателен к своим близким и заботится о них. Не очень пикантная история получается, но это ваша проблема, а не моя. Если ищете компромат на Адама Хауптмана, избавьте себя от тщетных усилий. Компромата нет.

Не знаю, какой реакции я ожидала, но получила нечто неожиданное. Не обращая внимания на банкноты на стойке, он наклонился вперед, вторгаясь в мое личное пространство, и напряженным голосом спросил:

— Хороший отец? — Притворная улыбка исчезла с его лица. Я чувствовала, как запах тревоги побеждает запах гнева.

Я ничего не ответила. Не собираюсь направлять внимание прессы на Джесси; ведь Адам так старается, чтобы ее не заметили. К тому же странное поведение репортера заставляло думать, что все не так просто.

Блэк на мгновение закрыл» глаза.

— Пожалуйста, — сказал он. — Это важно.

Я глубоко вдохнула и ощутила правдивость его слов. Впервые в моем присутствии он сказал полную правду. Это для него очень важно.

Я перебрала несколько возможностей и спросила:

— Что вы знаете о вервольфах?

— Вы вервольф?

— Нет.

Впрочем, он человек и не способен отличить правду от лжи.

Та же мысль, должно быть, пришла в голову и ему. Он нетерпеливо отмел последний вопрос.

— Неважно. Если объясните, почему вы сказали, что он хороший отец, я расскажу о вервольфах, которых знаю.

Страх. Не тот, который охватывает тебя, когда в темноте неожиданно сталкиваешься с чудовищем, а другой, медленный, но более сильный — страх перед тем, что произойдет. Страх и боль старой раны — примерно так пахло вчера от Сэмюэля. Я не смогла помочь Сэмюэлю, не очень смогла.

Я снова подумала, что с мистером Блэком что-то не так! Он может и не быть репортером.

— Даете слово, что не используете эту историю для печати? — спросила я, не обращая внимания на поднятые брови Хани.

— Даю.

— Вы действительно репортер?

Он кивнул, быстро кивнул и посмотрел на меня: продолжай.

Я немного подумала.

— Позвольте привести пример. Адам участвует в переговорах с правительством относительно законодательства о вервольфах. Он по горло в этих крайне сложных и тонких переговорах. Но когда он понадобился дочери, то бросил все и явился сюда, хотя здесь у него есть верные люди. Он мог бы обратиться к ним, и они позаботились бы о его дочери.