Книга теней - Кейт Тирнан

Я заметила, что Кэл внимательно посмотрел на него. А потом взглянул на меня, будто сообразив, что я имею к этому какое-то отношение. Похоже, ему все известно. Но он не мог знать, он не знал, и я сидела тихо.

Молчи, мысленно скомандовала я Робби, не говори никому, какое снадобье я тебе дала. А внутри меня терзал благоговейный страх. Неужели мое средство и в самом деле помогло? И как будет дальше? Робби многие годы посещал дерматолога, но никаких видимых улучшений не замечалось. А теперь, всего после двух дней лечения моей мазью, он стал выглядеть превосходно. Неужели я и в самом деле стала ведьмой? Да нет, этого не может быть, уверяла я себя. Мои родители не были кровными ведьмами. С этой стороны я была спокойна. Но, может быть, у меня и в самом деле есть способности к магии?

К нам подошли Дженна и Мэтт.

– Привет, ребята, – сказала Дженна. Октябрьский ветер вцепился в ее светлые волосы, она вздрогнула и покрепче прижала к груди книги.

– Привет, Робби! – Она внимательно вглядываясь в него, будто стараясь понять, что в нем изменилось.

– У кого-нибудь есть книга «Звуки и ярость»? – спросил Мэтт, засовывая руки в карманы своей черной кожаной куртки. – Не могу найти свою, а мне она нужна на уроке английского.

– Можешь позаимствовать мою, – сказала Рейвин.

– Спасибо.

Никто ничего не сказал больше о Робби, но он, не отрываясь, смотрел на меня. Когда я, наконец, встретилась с ним взглядом, он тут же отвел глаза в сторону.

А в пятницу, когда кожа на лице Робби стала совсем гладкой и пятна исчезли, и каждый ученик в школе понял, что его лицо больше не похоже на пиццу, а девочки из его класса вдруг осознали, что на него даже приятно смотреть, он решил рассказать всем, как это произошло.

Ближе к вечеру в пятницу я граблями убирала опавшие листья на нашем заднем дворе. Точнее сказать, не столько сгребала их, сколько брала в руки и рассматривала, восхищаясь тонким узором прожилок и источаемым ими запахом. Некоторые были еще наполовину зелеными, и я думала, как же они удивились, оказавшись на земле. Другие листья были совсем сухие и коричневые, с красными, словно кровавыми, точками по краям, как будто они поцарапались, падая вниз. Многие сияли всеми красками осени – желтой, оранжевой и темно-красной. И были еще очень маленькие листочки, слишком молодые, чтобы опадать, но слишком поздно родившиеся, чтобы жить.

Я сжала пальцами большой, во всю ладонь, хрустящий лист и ощутила теплоту его красок. Закрыв глаза, я представила себе жаркий летний день, радость этого колышущегося на ветру зеленого листа и вдруг – пугающее холодное дуновение осени. И вот, плывя по ветру, он падает наконец на землю и, ощущая ее запах, соединяется с ней.

И вдруг я заморгала, почувствовав приближение Кэла.

– Ну и что он говорит тебе? – донесся до меня голос с заднего крыльца.

Я вздрогнула, как испуганный кролик, и повернулась на каблуках. Подняв голову, я увидела Мэри-Кей, которая вела Кэла, Бри и Робби ко мне, на задний двор.

Я смотрела на них в сумеречном вечернем свете. Затем опустила взгляд на свой лист, но его уже не было. Я стояла молча, отряхивая руки и брюки.

– Что случилось? – спросила я, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Нам надо поговорить с тобой, – сказала Бри.

Она держалась холодно и отчужденно, ее губы превратились в тонкую линию.

– Я все рассказал им, – признался Робби. – Сказал, что ты дала мне самодельное снадобье в коробочке, и оно вылечило мою кожу. И я… я хочу знать, что это такое.

Я испуганно посмотрела на них. Мне показалось, что меня собираются судить. Ничего не оставалось, как сказать им всю правду.

– Кошачья мята, – неохотно проговорила я. – Кошачья мята и ромашка, ангелика, розмарин и огурец. Кипящая вода. Ну и еще кое-что.

– Глаз тритона и шкура жабы? – поддразнил меня Кэл.

– Это было заклинание? – спросила Бри, наморщив лоб.

Я кивнула, глядя в землю и поддевая своим сабо желтые листья.

– Ну да, заклинание для начинающих. – Я посмотрела на Робби. – Я была уверена в том, что оно не причинит никакого вреда. Я никогда не дала бы его тебе, если бы думала, что оно может повредить. А если честно, я думала, что оно вообще никак не подействует.

Робби снова посмотрел на меня. И я поняла, что он симпатичный парень, несмотря на некрасивые очки и плохую стрижку. Просто его лицо было трудно разглядеть из-за этих проклятых угрей. Теперь на почти гладкой коже кое-где виднелись белые линии, будто лечение все еще продолжалось. Я смотрела на него, восхищаясь делом своих рук.

– Расскажи нам про это, – предложил Кэл. Задняя дверь дома снова открылась, и мама, высунув голову, сказала:

– Дорогая, обед через пятнадцать минут!

– Хорошо, – отозвалась я.

Мама скрылась, без сомнения, мучимая любопытством, что это за незнакомый парень.

– Морган! – вернула меня к жизни Бри.

– Я не знаю, как это объяснить, – медленно произнесла я, глядя на опавшие листья. – Помните, я рассказывала вам о тех травах, что выращивали там, в аббатстве? Эти травы… мне показалось, что они говорили со мной. Я почувствовала, что хочу изучать растения, больше знать о них.

– Что именно знать? – спросила Бри.

– Все. Я читала и читала о лечебных и магических свойствах растений. Кэл сказал, что я… проводник энергии. Мне просто хотелось посмотреть, что получится.

– И я оказался твоим подопытным поросенком, – заметил Робби.

Я снова посмотрела на него. Этого Робби я едва узнавала.

– Мне действительно было очень неприятно, что я пропустила два круга подряд. Я решила попробовать поработать самостоятельно. Ну, испробовать совсем простое заклятие. Хочу сказать, я не пыталась изменить мир и не хотела делать что-то особенное. Мне нужно было что-нибудь маленькое, наглядное, что дало бы быстрый результат.

– Ну да, вроде как маленький научный эксперимент, – сказал Робби.

– Я знала, что не причиню тебе вреда, – настойчиво повторила я. – Это самые обычные растения и вода.

– И заклинание, – добавил Кэл. Я кивнула.

– Когда ты это сделала? – спросил Кэл.

– В полночь, в воскресенье. Я была очень расстроена, что не попала в субботу на круг, ну и… – Я замолчала.

– Что-нибудь произошло, когда ты делала заклинание? – с интересом спросил Кэл.

Я почувствовала, что Бри рассердилась. Я пожала плечами.

– Была гроза.

Мне не хотелось говорить о погасших свечах, о поразительно громких и страшных раскатах грома.

– Значит, теперь ты и погодой управляешь? – спросила Бри с болью в голосе.