Чертополох. Излом - Варвара Шихарева

Я проведу в нем несколько месяцев и вряд ли смогу, подать оттуда весточку, но каждый день буду вспоминать тебя в своих молитвах к Малике.

Мне очень тревожно за тебя, Высокий, да и проведенное гадание указало, что над тобою сгущаются тучи, поэтому молю тебя всем, что тебе дорого: не верь всему, что слышишь, и не давай поспешных обещаний ни людям, ни богам.

Пусть Лучница поможет тебе отделить правду ото лжи и недоговорок!

На этом прощаюсь с тобою, но обещаю, что когда мое обучение будет окончено, ты, Высокий, узнаешь об этом первым. Думаю, к тому времени я смогу ответить на все твои вопросы.

Энейра Ирташ»

Всего несколько строк, но как трудно они мне дались!.. Смирившись с тем, что лучше, чем сейчас, я вряд ли смогу написать, я, сложив письмо, запечатала его и вложила в предназначавшееся Славраду послание – в нем, изложив некоторые подробности своего гадания, я просила Владетеля уберечь Ставгара от необдуманных поступков и передать ему мое письмо.

Дождавшись, когда печати застынут я, прихватив письмо, спустилась вниз – из доносившихся до меня вчера обрывков разговора я запомнила, что на этом постоялом дворе ночует направляющийся в Ильйо купец. Быстро найдя его среди завтракающих постояльцев, я попросила его захватить с собою мое послание, и торговец не отказал мне.

Теперь оставалось лишь надеяться на то, что если не мои слова, то хотя бы Владетель отведут от Бжестрова беду.

Бессонная ночь привела к тому, что в тот день я собралась в дорогу с сильным опозданием. Несмотря на это, к вечеру я все же достигла границы с Амэном, и тут меня ждала еще одна неприятность.

Дорога, вынырнув из подлеска, сделала резкий поворот – из-за этого застава амэнцев выросла передо мною точно из-под земли, а я оказалась не готовой к такому зрелищу. Увидев воина в нагруднике «Карающих» я, что было силы, натянула лошадиную узду раньше, чем осознала свои действия. Лошадь возмущенно заржала, заплясала, и я с трудом ее успокоила. Эта неожиданная заминка привела к тому, что когда я приблизилась к посту, на меня глазели уже пятеро «Карающих».

Седобородый был милостив ко мне – ни один из этих ратников не был мне знаком, но страх застыл у меня под сердцем куском льда.

– Куда держит путь жрица Милостивой? – Спокойно спросил самый старший из воинов.

– В Мэлдин, с письмами для Старшей Храма от ее сестры – Матери Вероники из Дельконы, – занятия в сосредоточении не прошли даром. Мне быстро удалось взять себя в руки, так что голос прозвучал ровно и спокойно.

Я показала знак Младшей жрицы, и письма, на которые амэнец почти что, и не глянул. Куда больше его занимала моя мужская одежда – взгляд воина изучающе скользнул по теплой, с высоким воротом, куртке. По широкому кожаному поясу с кошелем и спрятанным в ножны травническим ножом. На какой-то миг взгляд воина задержался на моих, обтянутых плотной тканью штанов, бедрах, но уже в следующее мгновение амэнец поспешно отвел глаза и произнес.

– Почему госпожа путешествует одна, а не с одним из обозов? Любой торговец с радостью найдет место для служительницы Малики.

Вполне справедливый вопрос, но и ответ на него у меня уже был готов.

– Путешествие с обозом займет больше времени, а я – травница. С благословения Малики, лечила людей по деревням. Мне привычно путешествовать одной.

Услышав мои слова, воин еще раз взглянул на мой нож, и задумчиво кивнув головой, сказал:

– Я должен был сразу узнать этот нож, ведь сталь и травы служительниц Милостивой уже спасали мне жизнь. Здесь глухие места, но дальше по дороге – чуть в сторону от тракта – есть деревушка. В ней можно остановиться на ночлег.

Я согласно кивнула головой и уже собиралась тронуть лошадь, но амэнец предупреждающе поднял руку.

– Погодите, госпожа. Рэдлин поедет с вами, как сопровождающий.

Я покрепче сжала повод – сама мысль о таком попутчике была мне неприятна, и я попыталась возразить.

– Не стоит беспокоиться. Я не плутала раньше, не заблужусь и впредь…

Но воин, услышав меня, покачал головой.

– Мы еще не повывели в окрестных лесах всякий сброд. У этих недоносков нет ничего святого, так что меч и щит Рэдлина не будут лишними. Он хороший воин, хоть и молод.

На это мне было уже нечего возразить, и я, произнеся на прощание:

– Милостивая вас не оставит, – тронула лошадь. Рэдлин, уже успевший надеть шлем и вскочить на гнедого жеребца, тут же последовал за мной.

Соседство навязанного в попутчики «Карающего» тревожило меня больше, чем затаившиеся в окрестных чащобах разбойники. Я отвернулась от Рэдлина и украдкой вздохнула – в тишине Дельконы мне мнилось, что мой страх перед «Карающими» остался в таком далеком теперь прошлом, но первая же встреча с амэнцами показала всю ошибочность таких мыслей.

И не является ли этот, неожиданно открывшийся мне изъян, еще одной причиной, по которой Матерь Вероника отправила меня именно в Мэлдин? Сталкиваясь лицом к лицу с амэнцами каждый день, мне не только придется осознать свой страх, но и побороть его… Была и еще одна мысль: кроме всего прочего, гостевание в Мэлдине могло вновь разжечь тлеющую в моей душе ненависть к южанам. Возможно, это и есть истинная причина действий Матери: она не только хотела управлять Ставгаром, но и обратить меня в свою веру. Сделать так, чтоб я разделила все ее устремления, стала ревностной исполнительницей ее воли.

Такие игры не могли прийтись мне по вкусу, но и осуждать настоятельницу Дельконы я не могла. Матерь Вероника положила немало сил для того, чтобы Делькона, сохраняя все связи и положение, не стала зависимой от воли Владык. Кроме того из рассказов Старших жриц я узнала, что когда-то давно, еще до принятия послушничества Малике, Вероника Чарная потеряла в войне с Амэном отца. Позже, в поднятом против захватчиков восстании, погиб и ее муж. За нежелание признать над собою нового Владыку, тогдашний князь Амэна отнял у молодой вдовы все земли и распределил их между своими военачальниками: это было сделано в назидание другим знатным крейговским семействам, оказавшимся теперь под рукою амэнцев…

Одному из получивших земли тысячников приглянулась молодая и ослепительно-красивая женщина, и он попросил у Амэнского князя дозволения жениться на вдове бунтовщика. Князю такой оборот дела показался забавным: он дал разрешение на свадьбу, сопроводив его замечанием, что порою легче захватить десять крепостей, чем привести к покорности одну строптивую женщину. Тем не менее, Владыка не сомневался, что его военачальник сделает из крейговской гордячки покорную жену и верную подданную.

Лишившейся всего женщине удалось сбежать прямо со свадьбы. Оказавшись в Крейге, она бросилась в ноги к отцу Лезмета, ища защиты. Поскольку ее род состоял с правителями Крейга в далеком родстве, князь не только принял ее под опеку, но и пожаловал несколько богатых имений. Вот только молодая женщина, вернув себе положение, не осталась в Ильйо, а удалилась в Делькону. Через три месяца она, переписав земли на храм, приняла послушничество Малике.