ЛОРИНГ - Макс Ридли Кроу

— Вам недостаточно унижений? Что вы рассчитываете получить?

— Я своё еще получу, — моё обещание было произнесено с широкой улыбкой, но, думаю, Илайн уловила сокрытое за этим настроение, поскольку опасно прищурилась и предостерегающе прошептала:

— У вас был шанс, Лоринг. Второго вам не дадут.

— О, вы правы, — подтвердил я кивком, и никто из проходящих мимо работников отдела расследований не мог бы придраться к тому светскому тону, в котором протекала наша милая беседа. — Я более не буду так наивен. В какой-то момент показалось, что я тут единственный жулик, но вы сумели убедить меня в том, что доверять нельзя никому. Благодарю за урок, миледи.

— Вот как? — она открыла маленькую бархатную сумочку и достала что-то, зажав в кулаке. — Мне тоже так кажется.

На натянутой коже перчатки перед моими глазами появилось четыре продолговатых крючка. Как мать узнает своего ребенка из тысячи, так вор признает собственноручно сделанные отмычки. Эти вот я выковал прямо в камере, готовясь к побегу. Я поднял глаза на Илайн, и понял, что ей прекрасно известно, к какой двери ключики. Сжав кулак снова, она убрала отмычки в сумку и мило улыбнулась:

— Кажется, вам это больше не понадобится? Вы ведь пришли добровольно, правда?

Она вынудила меня посторониться, изящно проплывая мимо. Нас уже разделяло несколько шагов, когда я спросил:

— А что вы делали в моей камере, миледи?

Она обернулась и на миг замешкалась с ответом. В этот самый неподходящий момент открылась дверь, и из кабинета стали выходить егеря, одеваясь на ходу и обсуждая текущие служебные вопросы. Этот поток скрыл Илайн от меня. И между мелькающими головами было непросто разглядеть, как удаляется ее фигура.

Камера, которая прежде казалась клеткой, теперь больше напоминала сейф. Не мир нуждается в защите от меня, а наоборот. Скучая без дела, я побрился, привел в порядок виски, тщательно помылся в рукомойнике, забрызгав пол, почитал принесенные мне газеты, пообедал, и даже вздремнул. В коридоре зажглись лампы, а в здании стало тише, поскольку дневная служба закончилась, и осталась только ночная смена сыщиков.

— Кхе-кхе.

Открыв глаза, я обнаружил стоящего на пороге Вилсона. Теперь дверь не запиралась, и, если не замечать решеток, легко было поверить, будто я довольно выгодно переехал.

— Я с хорошими новостями, — произнес он. Сыщик непринужденно прислонился к дверному косяку, спрятав руки в карманы. — Моё ходатайство частично одобрено.

— Значит, я частично рад, — у недоговорок приторный вкус.

Он усмехнулся в усы:

— Вам завтра выпишут временный документ, который действует на территории Асилума. По завершении дела его заменят на постоянный, годный для Патрии, а также для заграничных поездок. Вы собираетесь путешествовать, сквайр Лоринг?

— Вероятно. Разве не так проводят время молодые господа, не обремененные заботами?

— Не знаю. Я никогда не был таким.

Я промолчал. Мне абсолютно безразлично, как жилось старшему сыщику в молодости. Сейчас он стал моим личным врагом, и лишь временная необходимость задержаться на одной с ним стороне вынуждала действовать осмотрительно и без лишних эмоций.

— Раз я выполнил часть нашей сделки, могу ли рассчитывать на благородство с вашей стороны?

— Несколько опрометчиво ожидать этого в столь неспокойное время, — заметил я, не зная, что под этим поймет Вилсон. Выдержав паузу, пришлось рассказать то, что было услышано во время путешествия в Отстойник. Моё заявление, будто среди местных нет убийцы, было воспринято скептически. А упоминание киновари вовсе изумило сыщика.

— Средство от сифилиса? — он прошелся по камере, скрестив руки на груди. — Подумать только! Кстати, кто вам рассказал, что в крови и моче жертв были обнаружены соединения ртути?

— Вы только что.

Он в полном изумлении уставился на меня, затем горько рассмеялся:

— Значит, всё это строится только на ваших предположениях.

— Если бы вам нужны были точные данные, вы бы зачистили Отстойник и допрашивали бы каждого с пристрастием, разве нет?

— Никогда не слышал о таком применении киновари, — задумчиво проговорил Вилсон.

— Вы порядочный джентльмен.

— Эта версия никем не выдвигалась, хотя я наслушался таких абсурдных предположений за все время, что никто не поверит!

Его заявление вызвало у меня усмешку:

— А что бы вы сказали о подчиненном, который в курсе существования такого лекарства? Разве в ваших глазах он бы не упал на самое дно моральной ямы?

Вилсон устало потер лицо:

— Возможно, вы правы. Мы не проверяли эту версию. Идемте!

Неожиданное приглашение застало меня врасплох.

Когда мы вошли в кабинет, там уже были Илайн и Пилс. Девушка бросила на меня быстрый взгляд и вернулась к чтению документации, а Пилс предпочел сделать вид, будто я вовсе не появлялся.

— Леди Коллинс! — позвал Вилсон, стремительно проходя к своему столу. — Вы занимались отчетами о вскрытии покойных по делу Ртутной Крысы.

Та согласно кивнула, оторвавшись от чтения, и в ее глазах промелькнула тревога.

— Скажите, вам известно, что ртуть, обнаруженная врачами, могла быть следствием приема средства от сифилиса? — без обиняков спросил Вилсон, и при этом был так хмур, словно собрался обвинить помощницу в том, что опростоволосился.

— Разумеется, известно, — спокойно ответила та.

— И вы молчали?

— Я отбросила эту вероятность, так как у первой жертвы не было никаких признаков болезни.

Вилсон кивнул и повернулся ко мне, чтобы, видимо, сообщить о провале моей версии, но тут что-то остановило его.

— Вы сказали, «у первой жертвы»? — переспросил он. — А остальные?

Илайн с подозрением бросила взгляд на меня.

— Вообще-то, только у последней жертвы был сифилис. У сквайра Чейза.

Вилсон медленно поднялся, обошел стол и взволнованно произнес:

— Что же получается? Они все могли лечиться от сифилиса, но болен был только один? Тогда почему они предполагали болезнь у себя?

Иногда иметь дело с лицемерными ханжами легче, чем с теми, кто и впрямь не допускает в голову ничего за гранью того, что прописано законом. Переглянувшись с Илайн, я произнес первым, сорвав ответ с ее губ:

— Есть несколько способов, при которых они могли заразиться. Допустим, их связывала не только общая политическая ложа, но и ложе, если вы понимаете.

— Какая мерзость, — губы Пилса изогнулись, и он поспешно приложил платок ко рту, будто испытывал рвотный позыв. Я успел заметить, как при этом закатила глаза Илайн. Вилсон только сильнее помрачнел. Едва ли он не догадывался, что люди не всегда спят только с теми, кого одобрил указ императрицы.