Путь от змеиного хвоста - katss

Почти сразу Дима умчал на очередные замеры, а мы остались первоначальным составом.

— Сонь, а чего ты тут торчишь-то вообще? — наконец, поинтересовалась я. Холодкова отмахнулась, судя по звукам, азартно играя в "змейку":

— Дежурство. Феликс с Мстишкой пока сидят вместо меня на наблюдательном… А я, так сказать, гуляю. Остальные четыре пятёрки — либо в порталах, либо спят.

— Ясно…

Тётя в халате принесла мне покушать. Причём, хорошо так покушать — рассчитанное на оголодавшего призывника, не меньше — неодобрительно посмотрела на тусу в палате и ушла. Ну, видимо от Житова распоряжений "выгнать" не поступало.

На удивление быстренько расправившись с первым и вторым, заглянула под последнюю салфеточку… Персики.

Здоровенные такие, сочные. Три штуки, каждый — с кофейное блюдце…

— Ты что, не любишь персики? — удивился дочищающий свои "фляжки" Арсеньев. Я помрачнела ещё больше.

— Люблю… — ещё как, блин, люблю!

— Тогда в чём дело? Неужели червивые? — ГМ взялся за тарелку, повертел на подносе. — Нормальные, спелые. Без червяков. Сорт не тот?

— Степень мохнатости, — процедила я, мысленно пуская слюни на круглый, бордово-розовый бочок ближайшего. И мысленно же содрогаясь…

— Чё там? — подняла голову от смартфона опять что-то строчившая Сонька. — А! Давай сюда… И ножик тоже давай — меня Зарочка и "наощупь" проверить не гнушается… — поднявший брови Арсеньев вытащил откуда-то из пояса тонкий сюрикен на номинальной рукояти.

Холодкова, протерев одолженное метательное валявшейся рядом спиртовой салфеткой, быстро порезала на половинки все три штуки, и ловко-ловко их ошкурила, поддевая с краю кончиком лезвия… Пока я, морщась, отвернулась.

— На! — протянула мне обратно тарелку. — Всё, страшных шкурок больше нет, можешь кушать.

— Спасибо! — с чувством глубокой признательности, вгрызлась в источающие сок куски. Вкуснятина.

Игорь очень задумчиво разглядывал оставленные на салфетке шкурки. Даже пальцем пощупал. Пожал плечами:

— Нормальные, мытые персики. Были, — посмотрел на меня. Меня передёрнуло.

— Мне степень их мытости перпендикулярна. Шмель в детстве, лет в десять, за язык ужалил… С тех пор я всё мохнатое не перевариваю.

— Это как вообще можно было?… — завис Арсеньев, судя по нахмуренному лбу — судорожно соображая, чем я таким в десять лет-то занималась?

— Да на тарзанке с пацанами каталась, — буркнула, берясь за следующий. — Орала от нахлынувшего восторга. Хорошая тарзанка была, длинная, и ветка — высокая…

— Докаталась, — хрюкнул Игорь, наконец нарисовав в воображении эту картину.

— Угу, — мрачно подтвердила я. — Хотя Гоша меня переплюнул буквально через день. Мы всей толпой играли в прятки. Так этот тупень додумался забуриться в кусты на соседнем участке — а лоб уже был здоровый. Ну, как для третьеклашки. И попу в коротких шортах, в дырку на заросшей изгороди-то и сунул… А там сука была, недавно ощенившаяся — мелкая какая-то дворняга. До конца лета проходил с жопой в зелёнке… И на речке толком не купался. Мать запретила. — Гильдмастера согнуло. Отсмеявшись, спросил у Соньки:

— А ты-то откуда об этом знаешь? Вы же, вроде, не прям с младших классов?

— Да у нас в итоге вся компания была в курсе про эти чёртовы персики… — пробормотала занятая активной перепиской в тырнетах Сонька. — И Гошкину жопу, в "точечку" от клыков той шавки — тоже видели… Гоша вообще — человек-приключение. Всё норм.

***

— …Я стреляла, в процессе. И нитями лупила — но выхлоп был фиговый. По сути, всех завалили без меня. Так что, да, эти бы с хилом — прошли. С любым нормальным хилом…

— Ну, “львы” вообще отличаются, — потёр переносицу Немоляев. — Спаянностью и удачливостью. Там действительно — качественно подобранная и сыгранная команда.

— Товарищ капитан, мне заявление писать или рапорт?…

— По поводу? — подавился воздухом Батарейка.

— На прохождение “интенсивной версии” тренировок у инструктора Михайлова.

— … — АА моргнул. Я невинно поинтересовалась:

— А что продули-то?

— Старые серии “Коломбо”, с Питером Фальком, — на автомате отозвался начальник.

— О, я тоже его люблю! — улыбнулась, вспомнив обаятельного кудрявого мужчину — в затасканном светлом плаще, с богатой мимикой и неизбывной сигарой.

— Василиса, уйдите, — прикрыв лицо рукой, тихо отозвался расстроенный потерей коллекционки капитан. — Внутриведомственное прошение я сам подам.

***

Вырулив от Немоляева, в кои-то веки решила чуток пройтись по этажу… За поворотом, в одном из кабинетов, явственно слышались отголоски недавнего скандала… Хотя, скорее, его слабой попытки. Прислушалась, тормознув едва не под дверью и картинно закопавшись в телефоне.

— У вас завышена самооценка, гильдмастер Арсеньев! — шипело какое-то тело. Предположительно в халате. Ну, судя по интонациям — там не офицер рандомного профиля, а максимум что-то, условно носящее погоны. Научник, или около…

— Хм. Звучит, будто я виноват, что лучше вас, — с долей насмешки прозвучал голос Ковбоя. Хм. А он, однако, тоже расист… интересное открытие! — Советую всё же внести данную разновидность как отдельное подсемейство големов. И сделать запрос в международную базу. Если вдруг мы первые — может, хоть престиж чуток поднимем.

— Это не вам определять! — взвился мужик в халате. — Ваше дело — монстров в порталах бить!

— Ага. И снаружи тоже, — усмехнулся Арсеньев. — Латной перчаткой по морде… — Дверь распахнулась, и он, в два слитных шага, вышел. Подмигнул и, хлопнув дверью — от чего там, судя по шороху, обвалилась часть штукатурки — подхватил меня под локоток:

— А куда это мы направляемся?…

***

Не, ну направлялась-то — я, про "мы направляемся" — изначально в программе не было, однако ж…

Однако ж — пожалуйста, сидим, ждём заказ. Ковбой был убедителен.

Очень убедительно заволок меня в высококлассную бургерную… Я уже говорила, что на сегодня моя удача кончилась?

— Всё как в Одессе: вот тут у нас будет свадьба, вон там — поминки, — с немалым равнодушием констатировал лажанувший гильдмастер. Усмехнулся, вновь беря меня под локоток и на магнитный буксир. — А в самом тёмном углу начальство будет тихо натягивать манагера, который затупил, организовав их в один день… Тёмный угол — там, — палец в мотоперчатке ткнулся в крохотный закуток,