Огненная сага - Бернхард Хеннен

– Это всего лишь сказки, – тихо возразила худая женщина, но по ее голосу Милан понял, что ему удалось посеять в ней семена сомнения.

– Мне пора возвращаться! – сказала ее подруга и торопливо встала. – Меня ждет муж. – Плошка с супом, которую она отставила, была опустошена только наполовину.

Милан улыбнулся. Да, он тоже умел создавать правду.

ДАЛИЯ, РЫБНЫЙ РЫНОК, РАССВЕТ, 19-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА УРОЖАЯ В ГОД ВТОРОГО ВОСХОЖДЕНИЯ САСМИРЫ НА ПРЕСТОЛ

– Что он с ними обсуждал? – поинтересовалась Фелиция.

– Нам пора отсюда убираться, – заметил Раинульф, вместо того чтобы ответить на ее вопрос. – На рыбном рынке уже слишком много посетителей. Мы привлечем к себе внимание.

Фелиция презрительно фыркнула:

– И кто из них смотрит наверх? Они все слишком погружены в свою мелочную жизнь.

Герцогиня Швертвальда привстала и надвинула капюшон своей белой накидки пониже на лицо. Побеленная крыша, на которой они затаились, находилась больше чем в десяти шагах от мостовой. Даже если бы кто-то взглянул вверх, то увидел бы лишь смутные очертания за высоким парапетом.

– Зачем мы вообще следуем за мальчишкой?

– Потому что он – Тормено и когда-то станет могущественным. Сейчас же я могу оказать на него влияние. Это изменит будущее.

«Кроме того, он выглядит очень даже неплохо», – подумала Фелиция про себя. В нем было что-то лихое, что совсем не подходило для будущего священника. Но, по всей вероятности, он был сделан из того же теста, что и верховный священник. Украсть серебряный диск из октагона на глазах у отца смог бы не каждый.

– А к Нок ты его отправила по той же причине?

Фелиция повернулась к Раинульфу. Он что, ревновал? Неужели он на что-то надеялся после того, как она пару раз с ним переспала? Ему не хватало хороших манер. Время от времени это могло даже казаться привлекательным… Но в конечном счете он был обычным лесоводом.

– Я хочу, чтобы Нок открыла Милану глаза на мир, который от него скрыл отец. Это сделает его еще более мятежным, и мы с легкостью сможем переманить его на свою сторону. – Она подумала о том, как юноша прикрыл свою наготу, когда осознал, что лежит перед ней обнаженным. После того как Нок закончит с ним, он больше не сделает этого. – Да и его невинность просто очаровательна…

– И поэтому ты так хочешь, чтобы он ее лишился?

Фелиция недовольно посмотрела на стрелка. Но прежде чем он опустил взгляд, прошло несколько мгновений. Неужели этот мужлан тоже решил взбунтоваться?

– Существует вид невинности, которая кажется не очаровательной, а обременительной. Что мне делать в постели с мальчишкой, который еще ни разу не был с женщиной? Льстить, пока он неумело будет пытаться доставить мне удовольствие?

– Значит, Нок должна сделать из него раба похоти?

Она слегка наклонила голову и одарила Раинульфа той чувственной улыбкой, которая подтверждала, что он правильно понял ее намерения.

– Думаю, до конца недели он узнает способы доставить мне удовольствие, которые ты себе даже представить не можешь.

– До сих пор меня тебе было достаточно, – пробурчал Раинульф себе под нос.

– Последний раз мы были вместе три недели назад, если я не ошибаюсь. – Она отвернулась от него. – Но рано или поздно животная страсть теряет свою прелесть. Существуют более изящные виды наслаждения, чем мять простыни с любвеобильным медведем. – Едва только эти слова сорвались с ее губ, как она осознала, что зашла слишком далеко.

И без того узкие губы Раинульфа превратились в бескровную черточку на лице, уголки его рта вздрагивали. Он был суровым мужчиной, могучим, как дерево. Ничто не могло сбить его с ног – ни копье наемного солдата, служившего в одном из городов-государств Цилии, ни несправедливый приговор сюзерена. Он пережил голодную зиму и выдержал бастонаду^[5] за незаконную охоту в герцогских лесах. Сто пятьдесят ударов по пяткам. Другие после такого наказания не смогли бы ходить еще несколько дней, но он собственными усилиями поднялся со стапеля и отправился к друзьям, которые схватили его под руки. Его мужество было основой его гордости. Теперь же в серых глазах Раинульфа были видны боязнь и печаль. Неужели он действительно возомнил себе, что между ними могло быть что-то большее, чем пара коротких ночей?

– Разве ты не хотел перерезать Милану глотку?

– Это было бы безопаснее. Вот увидишь, в конце концов он выдаст нас своему отцу.

Она тихо засмеялась:

– Нет уж, этого он точно никогда не сделает. Только не отцу. Для этого он слишком сильно его ненавидит. Когда Милан узнает, кто мы такие, он с радостью перебежит на нашу сторону.

– Кровь гуще воды, – проворчал Раинульф.

Он любил избитые народные мудрости. Фелиция же знала, что чувствовал Милан. Она и ее сестра Луцилла были единственными детьми герцога, который больше всего на свете хотел себе сына. Они пытались заменить ему сына. Фелиция провела рукой поверх левой ладони. С воспоминаниями вернулась боль…

– Мы должны забрать настоящий серебряный диск и уйти из города.

Фелиция задалась вопросом о том, что, возможно, Раинульф верил, что в этом случае все вернулось бы на круги своя. Они приятно провели вместе пару часов, но затем он стал повторяться…

– У нас есть и другие задачи. Сегодня вечером мы проникнем в контору семьи Манатесса.

– А как же серебряный диск? Октагон не заперт.

– Нандус не дурак. Серебряный диск подобен горшочку с медом, а мы – мухам, которые должны на него попасться. У нас еще есть время. Когда мы переманим Милана на свою сторону, перед нами, без всяких сомнений, откроются совершенно новые возможности.

– Милан, Милан, Милан. Ты хоть о чем-то другом можешь думать?

– Как я уже сказала, контора семьи Манатесса. Мы…

В башне, которая возвышалась на западном конце рыбного рынка, приоткрылось верхнее окно.

– Опять началось. – Она подала незаметный знак рукой, и Раинульф тоже взглянул на башню.

У стрелка было зрение как у сокола.

– У окна стоят двое, – тихо сказал он. – На крыше высокого дома в переулке красильщиков тоже появились двое, правда, они тщательнее пытаются замаскироваться. Ты права.

Фелиция кивнула. Преступление Человека-ворона принесло с собой неприятные последствия: чертов капитан стражи Лоренцо вновь расставил своих людей на башнях и высоких домах, чтобы наблюдать за городом.

Фелиция без спешки направилась к лестнице на задней стороне дома. Главное – не привлекать внимания! Она сняла белую накидку с плеч и намотала ее на руку. В кожаной куртке и высоких сапогах она казалась менее заметной.