Формула чуда. П Т У им. А.В. Чумака - Мария Шелкопряд

Увы – то ли Гульнара так и не забросила свои «исследования», то ли уже успела многих расспросить, но кого-то из особо одаренных ее интерес явно задел. Кристина ребят понимала: когда ты не такой, как другие, и всю жизнь тебя рассматривают, словно зверя в цирке, расспрашивают, обсуждают за спиной, понемногу любое внимание к своей персоне начнешь воспринимать болезненно. Быть может, хоть здесь они расслабились, успокоились, почувствовали себя почти нормальными, и вот опять…

- Кристина Евгеньевна, - прозвенел голосок-колокольчик.

Таня. Кукольное личико, криминальные наклонности. В августе они болтали иногда со скуки – заняться в полупустом ПТУ все равно было нечем, но с началом учебного года девочка обзавелась приятелями, а преподавательница увязла в работе, и все их общение ограничивалось семинарами и дежурным обменом приветствиями.

Поэтому Кристина удивилась, когда Таня окликнула ее. И ведь явно нарочно поджидала – сидела одна на подоконнике, качая ногой, и бесцельно таращилась в окно. Хотя ничего особенного там не происходило: окна в коридоре первого этажа выходили во внутренний двор, где располагалась пустая сейчас спортивная площадка.

- Что тебе, Танечка?

- Да так… - протянула девушка, спрыгивая на пол и оправляя юбку. – Мы тут подумали, чего вам дожидаться, пока Гуляш свой тупой опрос проведет? Если надо, мы придем и сами все расскажем. И покажем, вам же интересно, да?

- Послушай, вы все не так поняли, - с досадой возразила Кристина. – Гульнара просто хотела написать доклад. Вы не обязаны отвечать на ее вопросы, все строго по желанию.

- А, так вы ради реферата ее на нас натравили? Или вам правда интересно? А хотите, я вам расскажу? Я знаю много всяких забавных секретиков. И про одногруппников, и про преподавателей. Хотите?

Девушка определенно злилась. Любой здравомыслящий человек поостерегся бы злить одну из них, но Кристина учеников почему-то не боялась, несмотря на все их странности. Однако последняя фраза ее ошарашила.

- Ты что же, шантажировать меня собралась? – воскликнула она удивленно.

- Чего сразу? – надула губы Таня. – Вы нам ничего плохого не сделали. Да и нечем, вы нормальная.

- Спасибо, - хмыкнула Кристина.

В ответ девчонка ехидно улыбнулась, отчего голубые глаза превратились в хитрые щелки, и продолжила, доверительно понизив голос:

- Но вот, например, наша Марина Светозаровна. Такая правильная. Вечно всех одеваться скромнее учит. Катьку заставляет все серьги и цепочки на лекции снимать. Затирает что-то про достоинство. А к самой хахаль каждую неделю ездит!

- Таня, что ты такое говоришь! – в голосе Кристины проскользнули нотки восторга, который она, опешив, не успела скрыть. – Как вам не стыдно такое выдумывать! Я хорошо знаю Марину, она действительно очень высокоморальный человек, да и какие могут быть хахали…

Тут она прикусила язык, чуть не сказав: «когда она так выглядит», но собеседница все прекрасно поняла.

- Вот и я бы не поверила! Если бы она сама не попросила меня заставить одну из ваших старух забыть, как она их с этим мужиком застукала! Они ее, конечно, уговаривали, какие-то апельсины дарили, помните, эта курица еще бегала и всем хвасталась? Но Светозаровна почему-то офигеть как боялась спалиться, и тогда она пришла ко мне…

- Грейпфруты, - пробормотала Кристина.

Бегала и хвасталась ее ученица грейпфрутом, якобы возникшим ниоткуда по одному лишь желанию самой кумушки.

Она и не вспомнила бы о такой мелочи, если бы Дориан не расхвалил тогда ее отчет об «успехах». В голове крутилось какая-то очень важная мысль, но поймать ее за хвост все никак не удавалось.

- Ну, грейпфрутом, какая разница, - отмахнулась Таня. – Так вот. Я заставила тетеху обо всем забыть, а Светозаровна за это год ставит мне зачеты автоматом. А за то, что я обещала никому не рассказывать, она еще и Катьке ставит… Кристина Евгеньевна, вы чего?

Кристина догадалась, что у нее сейчас, наверное, очень странное выражение лица. Перед ней будто начали складываться детальки сложного паззла, показывая кусочек картинки. Но что означал получившийся фрагмент, она все еще не понимала.

- Подожди-ка. Ты говоришь, это было вечером накануне дня, когда Ольга хвасталась всем тем несчастным грейпфрутом? – собеседница кивнула. – А когда, не помнишь точно? И вообще, где это было? Ты сама того человека видела?

- Вечером, довольно поздно, - немного подумав, сообщила Таня. – Общага еще не закрылась, но на улице темнеть начинало. К нам прямо в комнату явилась Маринэ, вызвала меня в коридор, ну и попросила вручить тете Оле тот дурацкий фрукт. И между делом внушив ей забыть, как она ее видела с любовником.

- Прямо так и сказала, что с любовником? – невольно улыбнулась Кристина, пытаясь вообразить эту картину. Вот так Марина! А прикидывается святой невинностью!

- Пф! Нет, конечно. Но если бы она лазила через забор с папой встретиться, чего было скрываться? У нас не тюрячка, Светлана Викторовна вон вообще когда хочет уезжает.

- Через забор?!

- Угу. Тех, кто выходит через ворота, из окон ректора видно. А в заборе дыра есть, вы разве не знали? Все же знают! К ней и тропинку уже через кусты протоптали.

И тут все встало на свои места. Не та ли эта тропинка, на которой Гульнара должна была встретиться с Вениамином, но нашла его лежащим с пробитой головой?

«Ну нет, - пыталась унять фантазию Кристина. – Не может Марина быть к этому причастна. Просто совпадение, и наверняка ему есть разумное и простое объяснение».

А если сплетня возникла неспроста? Сама Марина выглядела совершенно безобидной, но тот таинственный незнакомец, с которым она зачем-то встречалась, мог оказаться кем угодно. Ревнивым отморозком, например. Или вовсе чокнутым маньяком.

- Танечка, - глухо сказала Кристина. – Ты, в самом деле, никому об этом не рассказывай, ладно? Сделай вид, что ни о чем не догадалась, хорошо?

- Ну… ладно, - ответила растерянная девчушка. – Кристина Евгеньевна, я честно не буду! Я бы и так не рассказала, но она сама виновата! Не обижайтесь, пожалуйста…

- Что ты, я не обижаюсь. Я бы и сама вряд ли смогла удержаться на твоем месте. Просто Марина Светозаровна очень сильно расстроится, а у нее сердце больное, - выдала Кристина первое пришедшее на ум оправдание. – Здесь до больницы неизвестно сколько добираться, если вдруг что. Потом сама же себя не простишь. Обещаешь?