Башня страха - Глен Кук

Они съели все, что было хоть сколько-нибудь съедобно, и Йосех отодвинул тарелку.

– Нечего тянуть, – сказал ему Ногах. – Идти все равно придется.

В лагере было куда больше народу, чем накануне вечером: дартары стягивались к загону, в котором сидели захваченные в лабиринте пленники.

– Смотри, – Йосех дернул брата за рукав, – некоторые совсем дети.

Четверо ребятишек забились в угол загона и дрожали от ужаса. Йосех с трудом определял возраст вейдин, но на глазок он не дал бы им больше пяти-шести лет. В двух метрах от детей лежал труп. Кожа его была воскового оттенка, как и у всех взрослых пленников. Из бока его торчала черная стрела.

– Наверное, он попытался обидеть детей, – пояснил Ногах.

Йосех пробурчал что-то невнятное. Он оглядел остальных заключенных и подумал, что не горит желанием узнать, какие кошмары и тайны скрываются в глубине лабиринта округа Шу.

Яхада провел их внутрь, не утруждая себя докладом, и ткнул пальцем в дальний угол, где можно было присесть на корточки. Братья повиновались. От смущения Йосех не смел поднять глаз и уставился на побелевшие от напряжения костяшка пальцев.

У Фа'тада собрались все командиры. Вопреки ожиданиям Йосеха обсуждали они не приезд нового градоначальника, а то, что удалось выпытать у допрошенных уже пленников. Братья пришли к концу совещания, поэтому Йосех уловил лишь, что на протяжении нескольких дней геродиане будут заняты и Фа'тад намерен за это время прочесать Шу вдоль и поперек.

Юноша никак не мог взять в толк, на кой черт это сдалось ал-Акле. Может, Фа'тад просто разозлился: во время утреннего вторжения два дартарина были убиты и семеро ранены.

Фа'тад сквозь зубы процедил, чтоб тех вшивых ребятишек убрали из загона: они, мол, нужны ему живыми, они должны помочь в поиске старших. Кто-то отправился исполнять приказание. – Йосех, подойди ко мне, мальчик.

Трепеща, Йосех поднялся и приблизился к Фа'таду.

– Говорят, ты нынче снова повстречался с нашим давешним приятелем из лабиринта.

– Да, командир. Он был одним из телохранителей генерала Кадо. Он стоял ближе всех к генералу, справа.

– Я не имею обыкновения обращать внимание на свиту. Почему ты ничего не сказал вовремя, не указал на него?

– Я пытался. Меня одернули, сказали, что в строю полагается помалкивать. Я тут новичок и должен прислушиваться к мнению старших. Похоже, для них главное дисциплина.

Фа'тад фыркнул, Джоаб хлопнул себя по коленке. Ногах готов был сквозь землю провалиться.

– Язычок-то у него не дай боже, как у папаши, – заметил ал-Акла. Командиры постарше переглянулись, заухмылялись. – И что ты думаешь, мой мальчик, зачем Кадо посылает своих телохранителей воровать детей?

– Не знаю. Ферренги странные люди.

– И правда. Но все равно непонятно зачем. Не важно, каково мое личное отношение, к этому поступку, но не вижу, какая Кадо с него польза. И не вижу способа выяснить.

– Может, тот человек действовал не по приказу генерала, а из собственных побуждений.

– Может. Ферренги отличаются жестокостью и извращенностью. Ладно, ты свободен. Если увидишь того человека снова, брось все дела и выследи его, постарайся выяснить побольше. Мне безумно хочется с ним потолковать.

– Слушаюсь, командир. – Йосех поспешно ретировался. Ногах последовал за ним.

– Что это на тебя нашло, совсем спятил или как?

– Иногда я просто не могу удержаться.

* * *

Ребенок захлебывался от рыданий.

– Никто тебя не обидит, – сказала Чаровница, но ей не удалось скрыть раздражение. – Сейчас ты выпьешь это, а потом ненадолго уснешь. Вот и все. Когда проснешься, я задам тебе несколько вопросов и отпущу домой.

Мальчик поднял глаза, по щекам его по-прежнему катились слезы. Он хотел, но не мог поверить.

Своей огромной ручищей Торго протянул ребенку чашку с питьем; тот оттолкнул ее.

– Придется заставить его, Торго. – Всегда так, всегда и всех приходится заставлять.

Евнух выполнил распоряжение.

Лекарство скоро подействовало, несмотря на сопротивление, мальчик погрузился в сон.

– Хотелось бы мне найти другой способ, – заговорила Чаровница. – Почему они так боятся? Разве мы плохо с ними обходимся?

– Лучше, чем обходятся с ними дома, госпожа. Но они слишком малы и не способны оценить это.

– Прошу избавить меня от сарказма.

– Что вы, госпожа.

– Я знаю, ты не одобряешь моих методов, думаешь, я чересчур мягкосердечна. Торго не ответил.

– Ну хорошо. Отнеси его на катафалк. И не спи на ходу. К началу все должно быть готово.

Времени у Торго было достаточно, но евнух становился все более медлительным, двигался как бы нехотя – с каждым днем в нем явно крепла уверенность, что их усилия ни к чему не ведут. Подобный страх исподволь начинал грызть и сердце Чаровницы. Неудача за неудачей, ни малейшего просвета, чтобы ободрить их. Если только не считать, что с каждой неудачей они на шаг ближе к успеху. Но нелегко усмотреть в провале нечто положительное.

Вскоре ребенок начал пробуждаться; Чаровница осталась довольна приготовлениями.

– Ступай, Торго, пора, – сказала она. Но, когда евнух направился к выходу, окликнула его:

– Эйзел сегодня приходил?

– Нет, мэм.

– Он вернется.

Торго опять не ответил.

Чаровница вступила под тяжелый зеленый бархатный полог, под которым лежал мальчик. Она поворошила угли, чтоб убедиться, что с огнем все в порядке; зачерпнула из кувшина воды крошечной чашечкой, осушила ее, потом еще и еще, пока не заболел живот. Ей предстояло много времени провести в этой раскаленной до жара своеобразной палатке. Тут Чаровнице приходилось, пожалуй, тяжелее, чем детям. После она дня два не могла опомниться и отдышаться.

Она сдвинула крышку с серебряной чаши, блестящей серебряной ложечкой зачерпнула немного содержащегося в сосуде вещества и бросила его на горящие угли. Горький дым заструился вверх. Чаровница отшатнулась, чтоб слишком много его сразу же не проникло в легкие.

Теперь ей предстояло пройти по тонкой грани между сном и явью – ребенок должен находиться под действием испарений и в то же время сохранять способность идти туда, куда она сочтет нужным. Это было ох как непросто; иногда, к ужасу и отвращению Чаровницы, оказывалось, что опыт необходимо повторить еще раз. Частая практика не помогала, не исключала срыва.

Она быстрым гибким движением подбросила еще трав в огонь и подождала, пока не придет в надлежащее состояние: голова гудела, все вокруг точно пеленой застлало. Тогда она попыталась припомнить имя мальчугана. Тоже непростая задачка.