Хроники Вергилии. Изгой - Виктор Ятаганов

Проблема выбора – одна из самых серьезных проблем, которые только стоят перед современным человеком.

Эль вздохнул и механически оправил плащ над отсутствующей рукой.

– Это совсем иная история, и она не имеет никакого отношения к происходящим событиям. Возможно, я расскажу тебе об этом в другой раз.

Я не стал спорить.

– Хорошо. – Я видел, что Элю нелегко дался этот разговор, и не хотел давить на него еще больше. Придет время, и он сам все расскажет. Но я должен был узнать еще одну вещь. – Эль, если это все рассказал тебе не Алориэль, откуда ты тогда узнал о заговоре Кана?

– Я бывший князь, – пожал плечами побратим. – И у меня еще остались знакомые, которые знают об истинных причинах произошедшей между нами с отцом ссоры. Один из них находится сейчас здесь, в анклаве Лагарика. Все, что я тогда тебе рассказал, я узнал от него. Но он, боюсь, был в курсе далеко не всех планов Алориэля.

– Так почему он не расскажет это князю, и тогда предателя Алориэля просто казнят? – возмутился я и чуть не упал, споткнувшись о высокий порожек – Орикс привел нас в подвал.

Выругавшись под нос, я пнул ногой так внезапно выросшую на моем пути преграду и посмотрел на Эля.

– Боюсь, что он не на стороне князя, – с затаенной улыбкой отозвался Эль. – То, из-за чего мы поссорились с отцом… тогда правда была на моей стороне. Мое изгнание не афишировалось, но все же нашлись те, кто об этом узнал, и это не прибавило Элагору популярности. Так что Алориэлю было легко вербовать себе сторонников. – Заметив мой посуровевший взгляд, Эль поспешно добавил: – Но это вовсе не значит, что я поддерживаю заговорщиков. Вовсе нет. Я, как и любой другой здравомыслящий эльф, человек или орк, желаю нашим государствам мира. Но я был бы рад, если бы у Эвиленда был более достойный правитель.

– Понятно, – немного помолчав, кивнул головой я.

Орикс остановился перед массивной зарешеченной дверью и зазвенел ключами. Щелкнул тяжелый, явно магический замок, и мы оказались в просторной, на весь подвал, комнате.

Я ахнул и от восторга на несколько мгновений забыл дышать.

Все помещение было уставлено сундуками, сундучками и сундучищами. Большие, маленькие, низкие, высокие – казалось, им нет числа. Я даже боялся себе представить, сколько сокровищ в них должно было храниться.

А в дальней части комнаты тянулись длинные стойки с оружием.

– Выбирайте что хотите, – Орикс махнул рукой на стеллажи. – Конечно, у меня нет таких магических штучек, как та, что дал вам Алориэль, зато достаточно другого барахла.

– Мне ничего не надо, – покачал головой я и похлопал себя по висевшему на боку Элеруалю. – Я предпочитаю свое оружие.

Зато Эль без колебаний подошел к одному из стеллажей и снял с него кваддак.

– Как же долго я не держал его в руках… – затуманенным взглядом окидывая легкий, острый, как вечная кромка, двухлезвийный клинок, с благоговением прошептал побратим.

Эльфы строго охраняли секреты владения этим более чем специфическим оружием, и, будучи изгнанным, Эль вынужден был оставить свой кваддак дома. Удивительно, и где только Орикс сумел раздобыть этот эльфийский клинок?..

Эль несколько мгновений полюбовался на кваддак, затем с сожалением повесил его обратно на стойку.

– Слишком приметный, – покачал головой побратим, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Вытащив из груды оружия длинный кривой кинжал, Эль засунул его за голенище сапога и повернулся ко мне.

– Мы готовы, – переглянувшись с побратимом и получив его одобрительный кивок, объявил Ориксу я.

– Хорошо, тогда вы можете идти. – Орк указал рукою на лестницу. – Я предупрежу охрану.

Но, поставив ногу на первую ступень, я замер и, обернувшись к орку, непонимающе спросил:

– Орикс, скажи… Но почему из всех никчемных обитателей Приграничья для своего плана ты выбрал именно нас с Элем? Почему ты подставил ИМЕННО НАС?..

Орикс усмехнулся и смерил меня странным взглядом.

– Я понял, что ты – сын Кана, в первый же миг, как увидел твое изгойское лицо. Я все это время держал тебя поблизости от себя, потому что знал: однажды ты мне пригодишься. Я подумал, что будет весьма… иронично, когда Кан узнает, что ради достижения своей цели ему пришлось пожертвовать собственным сыном. Если хочешь, это моя маленькая месть.