1941. Время кровавых псов - Александр Золотько

Грузовик съехал с проезжей части и остановился как раз напротив выхода из блиндажа. Водитель двигателя не заглушил. Бойцы в кузове сидели неподвижно.

Скрипников достал из кармана портсигар, угостил пограничника, и они задымили возле дзота.

– А еще, Сева, обрати внимание. Все бойцы в кузове вооружены автоматами пепеде…

– И что?

– Ну, во-первых, автоматик скорее командирский… Во-вторых, откуда столько роскоши… и, в-третьих, они автоматы на коленях держат. Стволами наружу. Это же неудобно. Ставишь автомат прикладом на пол, руками придерживаешь… Почти пять с половиной килограммов веса.

– А у капитана ихнего, – перебил Малышев, – кобура с пистолетом на животе. И расстегнута. Он когда тут стоял, я обратил внимание. Под накидкой.

– Какой выносим вердикт?

– Что? – не понял старший сержант.

– Так что решим – немцы или наши?

– Ну… – задумался Малышев.

– Не нукай, не запряг. – Орлов повернулся к Севке: – А твое мнение?

– А я откуда знаю?

Севка все никак не мог понять, отчего это Орлов прицепился к капитану и его бойцам. Ну – сидят. Ну – дисциплинированные и вооруженные. Дальше что? Мотор не глушит, потому что собирается ехать дальше. Может, у него аккумулятор барахлит, заглушит мотор, больше не заведет.

– Предположим, – задумчиво сказал Орлов, поворачиваясь боком к грузовику. – И ты, сержант, не пялься, не нужно… Если они сейчас вдруг начнут воевать, то мы тут все поляжем героически. Пятнадцать автоматов – это не шутка. Ребята в бронеавтомобиле даже дверь закрыть не успеют. Если что. И, судя по всему, где-то неподалеку немцы. Сразу за своей группой они не поехали, дали возможность осмотреться, прикинуть варианты. Минут двадцать я бы дал диверсантам на такое дело. Ну, полчаса…

Орлов посмотрел на часы.

– Прошло десять. Капитан приехал, глянул и обнаружил тут дополнительный приз – высокого начальника. Севка, ты бы попытался его захватить?

– Наверное…

– Наверняка, – поправил Орлов. – И как? Штурмом? Не получится… Блиндаж хлипкий, но автомат его не пробьет. Я бы лучше вошел, перестрелял охрану, а тем временем мои орлы из кузова вымели бы здесь все. Ну, и пару гранат в дзот, как же без этого… Значит, в первую голову нужно войти за капитаном в блиндаж и прострелить ему башку.

– А если это не немцы?

– Значит, у Красной армии будет на одного капитана меньше. Ну, и тебя расстреляют…

– Почему меня?

– А потому что ты не умеешь стрелять из пулемета, – ответил Орлов. – Не дрейфь, Сева, я почти на сто процентов уверен, что это немецко-фашистская сволочь… У него еще минут пятнадцать есть на то, чтобы все провернуть. Значит, если через пять минут летеху-взводного из блиндажа не выпустят, капитан просто пойдет туда через часового. При любом раскладе ты, Сева, идешь за ним. Если часовой будет жив и попытается тебя остановить, ты его бьешь рукоятью револьвера в лицо. Лучше в нос. Нам нужно его не убить, а только оглушить, выиграть всего пятнадцать секунд. Дальше ты входишь в блиндаж и без разговоров стреляешь капитану под пилотку. И постарайся, чтобы пуля пошла снизу вверх, в потолок. Еще начальство подстрелишь невзначай… Время… время…

Орлов посмотрел на часы, бросил быстрый взгляд на капитана, докурившего папиросу, уронившего окурок и что-то со смехом говорившего пограничнику.

– Осталось минут десять…

Из блиндажа вышел лейтенант в выгоревшей, испачканной чем-то бурым гимнастерке. Вздохнув с видимым облегчением, он пошел к навесу.

– Внимание, – скомандовал Орлов.

– Но если все-таки…

– Я тебя сам пристрелю. – Орлов с недобрым прищуром посмотрел в глаза Севки. – Иди и стреляй. А потом бросай в сторону револьвер, падай на колени и кричи во весь голос, что это диверсант, только лицо не прячь, ищи взглядом глаза начальника, смотри в них просительно и жалостливо… у тебя получится, я знаю. Я в тебя верю…

Капитан Скрипников пробежал трусцой мимо Орлова, остановился перед блиндажом и стал что-то быстро говорить стоявшему в дверях автоматчику. Тот оглянулся вовнутрь, что-то спросил, потом шагнул в сторону.

Скрипников повернулся к машине и крикнул:

– Не глуши мотор, Петров! Через три минуты едем!

Капитан показал три пальца, чтобы водитель без сомнения понял, что именно три минуты понадобится капитану для того, чтобы…

Севка стиснул зубы.

Три пальца – средний, указательный и большой. А как бы показал тройку Севка? Правильно: указательный, средний и безымянный. А с большим пальцем цифры показывают немцы, про это Севка где-то читал. Не помнил, где именно, но помнил точно про эту особенность.

Значит, Орлов снова прав?

Севка решительно двинулся к блиндажу.

Часовой, стоявший снаружи, шагнул к нему навстречу, не снимая винтовку с плеча, протянул руку, чтобы остановить резвого политрука.

– Да у меня вот… – выпалил Севка, поднимая край гимнастерки, будто собираясь лезть в карман. – Очень важно!

– Нельзя… – Часовой, паренек лет двадцати, курносый, конопатый и с лопушистыми ушами, хотел объяснить, что без разрешения лейтенанта из конвоя начальства все равно нельзя входить, даже если очень нужно, но Севка ударил его револьвером в лицо, по этому самому конопатому носу.

Часовой выронил винтовку и схватился руками за лицо. Севка толкнул его в грудь и влетел в блиндаж.

Вот этого Орлов не учел – с улицы в блиндаже было почти темно. Сквозь узкое отверстие под самым потолком вовнутрь проникало немного света, но это не помогало, а скорее мешало, превращая людей, стоявших в глубине, в одинаковые черные силуэты.

…– А твоя задача, – сказал Орлов сержанту, когда Севка быстрым шагом пошел к блиндажу, – твоя задача, товарищ старший сержант, сделать так, чтобы меня не убили. Хотя бы в ближайшую минуту. Мне больше не нужно… Как только я прекращу стрельбу, бросай оружие и падай на землю с криком про диверсантов… Понял?

– Чего уж тут не понять… – Малышев пошел следом за Орловым.

– Ребята! – крикнул старший лейтенант, приближаясь к полуторке. – Ни у кого закурить не найдется? Сил уже никаких нет терпеть…

Поравнявшись с «ДШК», Орлов мельком глянул на него, потом повернулся к Малышеву и гневно закричал:

– Ты что с пулеметом сделал, остолоп? Кто же бросает оружие под дождем? Я тебя…

Орлов подошел к пулемету, взялся за ручки. Снова посмотрел на старшего сержанта, который что-то громко отвечал ему, извиняясь, наверное, но Орлов его не слушал.

Пятьдесят патронов в ленте. Пятнадцать человек в кузове полуторки. Калибр пули – двенадцать и семь, темп стрельбы – восемьсот выстрелов в минуту. Расстояние – десять метров.