Клинков. Последний хаосит - Макс Гато

но ясно ощутил, как сгустилась здесь мана, как навалилась грозное присутствие могущественной силы — раз уж он намерен вновь бежать к прежним хозяевам, то будет полезно продемонстрировать ему, что я куда сильнее, чем показал. Это, конечно, ложь и блеф, но он этого не поймет, а Островским будет дополнительным доводом не давить на меня сверх меры.

Выслушав клятву и информацию про тайник, я кивнул, подтверждая, что услышал и доволен. Жаль, требовать такие клятвы я могу лишь сейчас, в преддверии ритуала, когда Хаос уже стучится в двери этой реальности и готов послужить их гарантом…

— Убирайся. И лучше не через главный вход — иначе пришибут, — велел я.

Не говоря ни слова больше, бледный и испуганный трехзвездочный взбежал по лестнице, вошел в одну из комнат и выпрыгнул в боковое окно. Что ж, можно приступать…

— Кровь врагов, взятая в бою!

Помещение заполнилось незримым ни для кого, кроме меня, многоцветьем энергии Хаоса.

— Жизнь чародея, выигранная в честной схватке!

Волхв надрывно, страшно закричал — Хаос беспощадно, рывком вытянул всю оставшуюся в нем жизнь.

— Силу свою посвящаю тебе! Стань частью меня, Хаос Неделимый!

А затем рухнул на землю, сжав зубы. Вот так вот, казалось бы, просто — но за скобками осталось множество мелких манипуляций силой, призванных не только провести Крещение как надо, но и замести все следы прошедшего ритуала…

Глава 11

Обряд продлился десять минут. Боль была адской… И будь это первое мое Крещение, был бы риск напортачить и либо выдать происходящее всплеском могущественной энергии Хаоса, либо оставить следы. Однако благодаря своему опыту и навыкам, я сумел, преодолевая боль, направлять ритуал по нужному руслу и провести его идеально — в весьма, замечу, далеких от идеала условиях.

Улица встретила меня свежим предутренним воздухом с первыми, едва пробивающимися лучами солнца. Посреди слабо освещенной улицы стояли Володины — на холодной земле были разбросаны тела недооценивших брата с сестрой увальней. Около дюжины тел — видно, небольшой отряд был оставлен где-то относительно неподалеку, чтобы в нужный момент прийти на помощь своим или просто держать ухо востро на стреме — кто знает… В любом случае, ребята свою задачу выполнили на отлично.

Клинок Сереги был окрашен кровью, но глаза горели все также, как и перед началом сражения. Лишь дрожь в руках выдавала еще не отступившее волнение боя. За его спиной тяжело дышала Ира — ее серебристые волосы намокли, а по щекам и шее катились небольшие капли пота. Её грудь тяжело вздымалась, а из багровых губ то и дело вырывались облачка пара. Девушке явно пришлось много двигаться, даже несмотря на прикрывающего ее брата.

Я подошел ближе и заметил, что Володины нервничают. Видимо, сегодня они впервые пролили кровь не монстров, а людей — подобное всегда оставляет сильный след на душе человека. Многие первого убитого врага и вовсе навсегда запоминают… Эх, молодо-зелено, сам когда-то был таким же. У меня аж в груди потеплело.

Когда я подошел к Сереге, то тот вскинул клинок, но тут же опомнился, и убрал его в ножны, виновато уставившись на меня.

— Тихо-тихо, — проговорил я, а затем довольно хлопнул Серегу по плечу, — свои.

— Прости, Макс, — начал приходить в себя Серега, тяжело сглатывая и облизывая губы.

К брату тут же присоединилась Ира — растрепанная и разгоряченная, с серебристыми косами, отражающими утренние лучи солнца, она была похожа на валькирию.

— Я там закончил, — кивнул я в сторону Бочки.

— Угу, — растерянно ответила девушка.

— Да выдыхай уже, — улыбнулся я. — Вы молодцы.

Моя похвала не была пустой — ребята справились на отлично, особенно учитывая, что это было явно их первым опытом подобного рода.

— У тебя кровь… — вскинулась Ира, оглядев меня с ног до головы.

— Это не моя, — спокойно отмахнулся я. — Нам нужно уходить. Хотя я и договорился со стражей, но отсвечивать здесь лишний раз все равно не стоит. Собирайте трофеи и двинем.

Ребята согласно закивали. Мы потратили с десяток минут, чтобы собрать заслуженные трофеи — в основном деньги, ведь толковых артефактов или оружия у местной швали не было. И пусть впереди ждала заслуженная награда — нычка Волхва, но принцип «рубль к рублю» никто не отменял.

— Ну что, — обратился ко мне Серега, отдышавшись и придя в себя, — в трактир? Обмоем успех?

— А вот это чуть позже, — довольно улыбнулся я. — Сначала, давайте-ка я вам кое-что покажу. Для этого мы с вами задержимся в Нижнем городе.

Я поманил непонимающе переглянувшихся Володиных за собой. Нам предстояло отведать главное блюдо сегодняшней ночи. В своих навыках ведения допроса я был уверен.

Нам пришлось немного поплутать по Нижнему городу, все-таки у меня было лишь словесное описание нужного места, но через пол часа мы, наконец, оказались у небольшой деревянной церквушки с перекошенным крестом.

Снаружи она выглядела заброшенной — полусгнившие и просвечивающие дырами тут и там доски, ржавая ограда, зияющая пустотой крыша, где явно должен был быть колокол. Вот только место явно было верным. Вокруг не виднелось ни одной другой церквушки, а эта была удобно спрятана между избами. Найти ее удалось лишь по выглядывающей крыши и креста.

Ира с Серегой шли за мной слегка настороженно, то и дело перешептываясь. И лишь увидев церквушку наконец успокоились.

— Мы сюда не грехи отмаливать пришли, — улыбнулся я. Настроение вообще было отличным.

— А зачем? — тут же жадно спросил Серега.

— Сейчас узнаете, — ответил я и двинулся к крыльцу.

Внутри не чувствовалось никакой энергетики или магии, так что это явно была не засада. А на артефакты, скрывающие магию, местной шайке денег явно бы не хватило.

Я взглянул на покосившийся крест, а затем поднялся по скрипучим, проваливающимся ступенькам и постучал в широкие потемневшие двери. Они были закрыты на засов с той стороны, но я ловко поддел его концом своей сабли и отворил двери. А затем ступил внутрь.

— Есть кто дома⁈ — грозно прорычал я, мой голос эхом разошелся внутри старой церкви.

Ответа не последовало.

Пахло сыростью. Внутри было прохладно и темно, но, к моему удивлению, в притворе, как и положено, стоял свечной ящик, где, правда, лежали лишь огарки. Чуть дальше, в глубине церквушки, на анало́е, обшарпанном столике со скошенной крышкой, лежала небольшая потемневшая от времени икона. Рядом