Саламандра 2. Новые горизонты. - Полевка

в юбочке выскочил наверх и с улыбкой протянул Сканду пару конструкций, похожих на большую рогатку или теннисную ракетку с длинной ручкой. Лекс взял одну и с интересом присмотрелся. Это была, по сути, расщепленная надвое палка с перекладиной поверху и каменным стаканчиком в основании перевернутого треугольника. А вот все пространство было заплетено, как паутиной, чем-то тонким, что сбегало сверху конструкции и ложилось концами в стаканчик.

- Это волосы?

- Детские волосы, - подал голос мужчина, который стоял под стеной собственного дома. - Они самые тонкие.

- Пустите его, - шикнул Лекс на монахов и поманил мужчину рукой, - а сколько воды собирает такой ловец за ночь?

- Это зависит от многих факторов, - мужчина осторожно подошел ближе, - дует ли ветер, а если дует, то откуда. Если со стороны ворот Ветров, то росы может быть и полный стаканчик! Главное, чтобы ветер был не сильный. А если со стороны Песчаных или Каменных, то ловцов можно убирать, потому что влаги не будет, только могут порваться от резких порывов или песка.

Лекс прикинул глубину стаканчика. Где-то грамм пятьдесят, не больше, если полный, а значит, обычно с такого ловца будет чайная ложка воды. Это сколько надо ловцов чтобы на одного человека хватило? А если еще семья большая? Двери дома приоткрылись и оттуда стали выглядывать женщины и голые ребятишки.

- Сколь велика семья?

- Не очень большая, - сознался мужчина, а потом улыбнулся и стал перечислять, загибая пальцы, - я с женой и наших четверо, старшая сестра овдовела в прошлом году и вернулась домой, так что одна и ее четверо детей. Младший брат с женой и двумя. Младшую сестру завтра замуж отдадим, будет на один рот меньше. А еще старик-отец. Совсем плохой, но сезон бурь пережил, вот и радость! Говорит, пока младшую дочь не пристрою, не умру!

- Твоей сестре подарок на свадьбу, - Лекс снял с руки браслет с голубыми турмалинами, а потом отвязал и протянул мешочек с засахаренными фруктами, что слуги привязали, на случай если он проголодается в дороге, - а это угощение детям.

Мужчина принял подарки с таким ошарашенным видом, что Лексу стало неловко от своего поступка, и только когда ящеров развернули ехать дальше, тот опомнился и стал горячо благодарить. Он попытался дотянуться до одежд доброго господина, чтобы поцеловать край, но слуги оттеснили безродного обратно к стене.

- Скажите хоть имя, за чье здоровье и благополучие моя семья будет молиться в храме!

- Теперь меня зовут Лекс, - поправил покрывало на волосах красивый парень и поторопил самочку, чтобы она не отставала от Шу.

- Теперь к храму? - уточнил Сканд. -

Еще немного покатаемся и поедем, - согласился Лекс, - а почему дети голые?

- Ну, - почесал голову Сканд, - они же маленькие и пачкаются. А здесь одежду не стирают, а проветривают, да и не моются, если ты заметил. Быстрей бы добраться до моря. Отмоюсь от этого масла!

- В соленой воде?

- Потом сполоснусь пресной, чтобы не чесаться от соли, но это лучше, чем ходить напомаженным, как аристократ! Я от этого сладкого запаха на своем теле просто гибну! Обычно меня натирали простым маслом, на котором еду жарят, а сейчас от этих ароматических масел я зверею! Меня даже Шу не сразу признал!

- Бедняжка, - усмехнулся Лекс, - а я даже где-то рад, что за этим запахом не чувствую этой смердящей вони!

- Сейчас обгоним бочку и станет легче!

Лекс с интересом заглянул вперед, но кроме туши крупного ящера ничего не было видно. Сканд поторопил Шу, и вскоре Лекс увидел, что между двух грузовых ящеров была закреплена большая бочка. Время от времени к ней подбегали подростки и выливали внутрь… говно. Лекс вначале даже решил, что обознался, но потом попытался думать логически (закрыв нос и задержав дыхание), ведь если в городе нет стоков канализации и говно с помоями не стекают по улице, то ведь как-то жители должны избавляться от отходов жизнедеятельности?

Они обогнали дурнопахнущую повозку из двух грузных ящеров и привязанной между ними бочки, и тут Лекс заметил, что из бочки торчали две головы, уже достаточно испачканные нечистотами.

- Это что? - Лекс стегнул самочку, чтобы она быстрее проскочила мимо местных золотарей.

- Это преступники, - Сканд невозмутимо догнал мужа, - мы отрубаем ворам руки, а Чаречаши считает это слишком мягким наказанием. Здесь воров катают в таких бочках целый день. Когда бочка наберется, то охрана начнет развлекать толпу зевак. - Сканд показал на двух воинов, которые невозмутимо присматривали за всем происходящим, - они начнут махать мечом над бочкой и воришкам придется или нырнуть, или проститься с головой. Полную бочку отвезут в сторону садов и опорожнят, а потом отправят обратно в город. За день каждая бочка наполняется раза по три. Чаречаши считает, это правильно – и наказание, и предупреждение тем, кто думает, брать чужое или нет.

Лекс в очередной раз задумался, о подобном наказании он когда-то слышал. Этот мир так странно напоминал Землю, что было как-то не по себе. Как будто кто-то отыгрывает одну и ту же историю, но с разными персонажами. Он сам попал как бы в древний Рим, а город брата подозрительно напоминал Вавилон. Только там река протекала через город, а здесь была сплошная пустыня, но все равно, и одежда, и архитектура напоминали Месопотамию. Лекс уже не раз жалел, что совершенно не интересовался историей. Он и про Вавилон помнил едва, и то, только из-за того, что ездил по работе в тех местах. А копию ворот Иштар видел в Берлинском музее, когда приезжал на конференцию по нефтедобыче. Тогда он смотрел на нее мельком, в тот день было очень жарко, надо было скоротать время, а в музее было прохладно, но все мысли были о предстоящем выступлении. Первом, и как оказалось, единственном.

Все, что он помнил о Вавилоне, это то, что царей Навуходоносров* было на самом деле два. Отец и сын. О первом мало что помнят, только, что он был неудачником, а вот о его сыне помнят только благодаря тому, что его несколько раз упоминали в Библии, а потом его именем назвали корабль повстанцев в фильме. Мда-уж, человеческая память – очень непредсказуемая вещь… Лекс долго мучился над картой Золотого цветка, пытаясь выцепить из памяти хоть что-нибудь о той эпохе, но в голове было пусто. Единственное,