Эпик. Война Ассасина - Андрей Лавин

Интересно, насколько козлоногие разумны и агрессивны? Очень бы они мне на сборе смолы пригодились.

«Погоди, Карло, не мельтеши. Я тут сам справлюсь».

Дав Гудвину команду держаться рядом, я начал потихоньку спускаться в долину. Наверняка склоны охраняются, не хватало еще нарваться на часового.

Козел рядом. Кусать?

Нет. Что ж вы все такие боевые-то. Зачем сразу кусать… Надо тихонько его придушить.

Теперь и я заметил часового сквозь невысокие кусты. Часовому было скучно. Он сидел на камне и вертел в пальцах свирель — наверное, сигнальную. Был он еще молод, буйно-волосат и крайне вонюч.

Фавн

Горный мутант

Уровень: 35

Скорость нападения: 5

Урон: 60

Зона агрессивности: 10

Разумен

Мал ты еще, горный мутант, со мной тягаться. Осадив Гудвина, в очередной раз собравшегося «кусать», я, даже не активируя стелс, а только воспользовавшись навыком бесшумного передвижения, полез сквозь кусты. Ветки заканчивались мягкими иголочками, и пахла растительность приятно — розмарином, — перешибая поистине козлиный дух фавна.

Кто-то из разрабов, наверное, любил мифологию Древней Греции. Интересно, кто еще населяет горный край? Где-нибудь сидит Сфинкс, сумасшедшая кошка, требующая разгадывать загадки? Гидра прячется? Медуза Горгона с сестричками оккупировала расщелину?

Ладно, поживем — увидим.

Скинув рюкзак со снаряжением, положил его между камней и зашел со спины мутанта. Погруженный в свои нелегкие думы (не нужно быть телепатом, чтобы понять — жалеет о пропущенном празднике зомбосожжения), он даже не заметил моего приближения.

Одну руку завести под подбородок так, чтобы кадык пришелся на сгиб локтя. Левую — ладонью на затылок. Взять себя за бицепс и слегка свести локти. Классический удушающий захват «мата леон» — дыхательное горло не перекрывается, но пережимаются сонные артерии, и жертва, дернувшись, обмякает через несколько секунд. Если выполнить правильно, освободиться сможет только очень и очень подготовленный человек.

Мутант, во-первых, сидел, во-вторых, вряд ли знал основы рукопашного боя.

Но я совершенно забыл про свирель у него в руке.

Сначала по моему предплечью, не причинив вреда, скользнули ногти. А потом фавн ударил меня свирелью по руке. Сильно ударил, от души. Стало больно. Конечно, урона мне это не нанесло, но на «глубоком погружении» иногда не столь важно, сколько единиц жизни у тебя отняли.

От неожиданности я ослабил захват, фавн оттолкнулся ногами и упал на спину, поджав меня под себя.

Гудвин, НЕТ!

Убивать молодого охранника я не собирался. Мои руки все еще оставались на его шее, теперь мы молча, только пыхтя, боролись на земле, и Гудвин скакал рядом, готовый вмешаться в любой момент.

Я обхватил фавна ногами, удерживаясь у него за спиной.

То ли борьба у этих виртуальных потомков греческих чудовищ была в почете, то ли мне попался на редкость сообразительный парнишка. Потому что он отпустил мою руку и схватился за стопу в попытке сделать болевой прием. Увы и ах, я был не босиком и даже не в мягких тапочках — «борцовках», а в хороших ботинках с гортексом и мощной подошвой.

Я выгнулся на мостик и снова закрыл «мата леон».

Фавн подергался еще немного и наконец-то затих. Я быстро отпустил его и скинул с себя. Тело ныло, будто тягал штангу — в молодом козлоногом было точно больше сотни кило. Фавн лежал без движения.

Гудвин посмотрел на меня и высказал все, что думает по поводу такого легкомыслия и самонадеянной дурости. У лап механического пса лежал мой рюкзак, где был моток прочной веревки — собираясь в горы, я об этом позаботился.

Если навыки борьбы в меня заложили на тренажерах «Гиаса», то связывать людей никто не учил. Пришлось изрядно помучиться, прежде чем получилось худо-бедно спеленать фавна. Чтобы он не поднял тревогу, рот заткнул кляпом, а чтобы не задохнулся, перевернул на бок.

Ни нового уровня, ни вкусных плюшек не досталось — еще бы, все-таки фавненок был двадцатью уровнями меня «младше».

— Рядом есть еще? — спросил я у Гудвина.

Пет помотал головой.

Хозяин! Йоху сожгут!

Хлопнул себя по лбу. Ну дурак, дурак же, прав Гудвин! Задумал тут спецназ изображать, когда зомбопузики в опасности и каждая минута на счету!

Из оружия у меня был Steyr TMP, нож, морально устаревший за столько уровней, несколько гранат…

С таким вооружением можно запросто положить всех фавнов. Если, конечно, там не сидит босс уровня семидесятого. Но это — не наш путь.

Если уж разрабы увлекались греческой мифологией, устрою трагедию об одном акте, с выходом бога из машины, для всех заинтересованных лиц.

Оседлав Гудвина, я перешел в невидимый режим, и мы поспешили дальше.

Когда механический пес ворвался в поселок, фавны остолбенели. Они и правда уже собирались жечь Йоху — связанный предводитель зомбопузиков лежал у самого костра, Шаман племени колдовал над ним, размахивая ритуальным жезлом. Остальные зомби грудой валялись чуть в стороне.

Я выдернул чеку и бросил гранату с тем расчетом, чтобы она взорвалась в стороне от жилых шатров и никого не ранила.

Грохнуло.

Оцепенение сменилось паникой.

Меня козлоногие не видели, а видели оскалившееся и рычащее железное чудовище. И тут еще взрыв. Самки хватали детенышей, самцы вели себя по-разному — кто-то бросил копье и рухнул на колени, кто-то, наоборот, выставил оружие перед собой, собираясь до смерти защищать родимый дом.

Шаман, надо отдать ему должное, кинулся наперерез Гудвину с жезлом наперевес. Жезл был деревянным и обмотан кожаными ленточками. А сам Шаман — был семьдесят пятого уровня босс.

Кроме него, навстречу нам бросился еще один фавн, здоровенный, толстый, совершенно седой, вооруженный бронзовым ножом. Восьмидесятый уровень. Вождь, наверное. Я отдал Гудвину команду остановиться, и пес замер, припал к земле, зарычал еще громче.

Вождь с Шаманом притормозили, но не отступили.

Интересно, как они воспринимают происходящее? Гнев богов? Ладно, будет им гнев.

Я вышел из стелса.

Шаман ахнул и попятился, Вождь затряс бородой и покрылся красными пятнами.

— Отпустите моих рабов! — заорал я, стараясь, чтобы голос звучал так же грозно, как рык Гудвина.

Стало тихо. Фавны пораженно молчали. Йоха пучил страдальческие глаза. Даже Гудвин затих, проникшись патетикой момента.

— Я — хозяин этих гор! — продолжал я. — Вы под дланью моей! Отпустите моих рабов!

И тут на меня спикировал невесть откуда взявшийся двухголовый попугай. Воинственно растопырившись на плече, он заорал в две глотки: