Раб из нашего времени. Книга 6. Преодоление - Юрий Иванович

Очередные четыре дня прошли в круговерти начавшихся опытов, экспериментов, доделок оружия и в попытках самому окончательно излечиться от никак не проходящей слабости. Аппетит у меня вроде как вновь резко улучшился, но это всё равно не сказывалось на внешнем облике настолько активно, как мне хотелось бы. Выглядел я всё так же страшно исхудавшим, если не сказать что похуже в адрес надоевшей мне худобы. Правда, при этом у меня хватало сил и желания на ежевечерний секс с Ксаной, а порой ещё и на утренний. И чувствовал я себя как при этом, так и после на удивление преотлично. Если бы ещё не общая слабость, которая порой на меня накатывала какими-то нерегулярными волнами, я бы вообще считал себя совершенно здоровым и готовым к любым подвигам.

А так ни о каких бурных сражениях с тварями, а уж тем более о дальнем рейде к городу Иярта не могло быть и речи. Да и про мои некоторые излишества в постели, которые слышны были очень многим, мнение складывалось самое что ни на есть негативное. И в первую очередь этот негатив соратники стали выплёскивать именно на мою красавицу, которая всё-таки всеми правдами и неправдами попыталась захватить лидерство в женском батальоне. Но если там ей никто не перечил, то вот, глядя на меня с жалостью и состраданием, за излишний разврат пытались отругать:

– Может, вы с Михой перерыв на недельку сделали бы в своих развлечениях? Ты посмотри, он ещё бледней и тоньше стал! Так ты его совсем заездишь!

И это были ещё самые спокойные и деликатные укоры. Чаще всего друзья не стеснялись в выражениях и так грубо нападали на девушку, прикрываясь улыбочками, что даже моя бледная кожа краснела и уши в трубочку сворачивались. Причём и обе двойняшки не отставали от остальных, если не сказать, что шли в лидерах разнообразных подколок и подначек. Ещё и ёрничали с глубинным подтекстом порой:

– Ну ладно, ты сама умрёшь от истощения, так если бы проблема была в тебе!

– Проблема в том, что после тебя Миху только на свалку останется выбросить, мы его даже в четыре руки расшевелить не сможем!

Моя подруга ревниво поблескивала глазами и нешуточно грозилась:

– А я вам сейчас сразу руки ваши бесстыжие повыдергаю, чтобы к чужому хозяйству не тянулись!

Но наедине со мной и сама стала относиться к нашим забавам настороженно и с оглядкой. От чистого сердца волновалась:

– Может, мы сегодня без этого обойдёмся? Выспишься хорошенько… а?

Но я начинал прислушиваться к себе, пытаясь отыскать подсказку у Первого Щита или какие иные противопоказания, но ничего кроме острого желания приступить к ласкам как можно быстрее не находил. То есть знал чётко: осложнениями мне это не грозит. Ну а раз хочется и можется, то какого лешего себя ущемлять и от чего-то отказываться? И так жизнь суровая, беспросветная, сплошные сумерки! Ещё и без существенной причины лишать себя маленьких житейских радостей? Да ни в жизнь!

Вот я и расслаблялся по полной программе. Тем более что полюбил я это дело страшно. И тем более, что отказываться от такого роскошного женского тела – это смертельный грех даже на смертном одре. Не я ли, будучи недоростком-инвалидом, глазами, полными тоски, провожал подобных красавиц и мечтал: «Эх! Вот бы мне такую! Я её вообще из объятий никогда не выпускал бы!»? Так что раз такой подарок у меня в руках, то надо соответствовать. Иначе в следующий раз Фортуна не откликнется на мои просьбы и пожелания, жестоко проигнорирует крики души и исстрадавшейся плоти.

В общественной жизни за эти четыре дня участия я не принимал. Так, некие мелкие проблемы, которые я выслушивал во время ужина и на которые отвечал то своему заместителю, то завхозу:

– Разбирайтесь вы с этими мелочами сами, не до того мне.

Ну и раз в день, как правило, перед завтраком, наведывался к выздоравливающей. Там я минут пять всматривался в тело взглядом рентгенолога, просматривал процессы регенерации тканей, ну и на свои мизерные понятия в медицине делал определённые выводы. Главный – дела идут на поправку. Побочные: надо ускорить! А посему шлепал «горчичники» в разные участки и рекомендовал то или иное питание. На третий день разрешил ходить. На начало пятого с удивлением рассмотрел, что Зоряна не старше двадцати трёх лет на вид, красотой лица не блещет, но и нельзя утверждать, что ничего в нём нет интересного или притягательного. Очень симпатичное личико, задорное, весёлое, да ещё и с какой-то непонятной сразу изюминкой. А изюминка просматривалась при попытке девушки улыбнуться: на щеках образовывались ямочки. Ну и фигурка у неё, постепенно приходящая к нормальным кондициям, могла посоревноваться с изяществом линий даже в сравнении с таким эталоном, который имелся у Ксаны.