Братья Дракона - Робин Бейли

Вино было прескверное, и он безо всякого сожаления обнаружил, что первая бутылка опустела. Может, вторая будет получше. Он выдернул вторую пробку и выплюнул ее в окно. Нет, такая же гадость.

Он устроился поуютнее и вгляделся в небо, надеясь увидеть луну, которая показалась ему такой прекрасной. Но нет, тучи полностью скрыли ее, и весь мир был словно завернут в серое одеяло. Он поставил бутылку У себя в ногах и закрыл глаза.

Сначала он решил, что попросту опьянел. Звука открывающейся двери — вообще никакого звука — он не услышал, но в помещении определенно находился кто-то еще. По спине Эрика пробежал холодок. Он открыл глаза, силясь успокоиться, и медленно оглядел столовую.

Никого. Только свет, струящийся с кухни, недвусмысленно подтверждал, что Эрик здесь один. Посуда и подушки нетронуты. Так. Он понемногу успокоился.

Но в памяти почему-то всплыло лицо светловолосого парня. Знакомое лицо, из того сна. Скотт Силвер. Он и сам не знал причину своей уверенности, и все же… Это был друг Роберта.

Бутылка скатилась с подоконника на пол, зазвенела, словно падение не повредило ее, и опрокинулась. Вино выплеснулось, образовав темную лужицу.

У Эрика екнуло сердце. Он спрыгнул на пол, бегом пересек столовую, распахнул двери и бросился в коридор, потом — по лестнице через две ступеньки, поскользнулся и рухнул на четвереньки, замер на миг, переводя дух, и продолжил путь.

Он влетел в свою комнату, распахнул шкаф и схватил шорты Роберта. Порылся в карманах, достал вырезку и перечитал ее, громко ругаясь, когда слова плыли перед глазами.

Наконец он скомкал вырезку и прислонился к шкафу. Ох, это проклятое вино. Струится по жилам вместо крови.

Надо найти Роберта. Немедленно.

Он двинулся к выходу и остановился на полпути. Роберт, без рубашки, растрепанный, стоял на пороге с таким видом, как будто узрел привидение.

— Скотт!.. — начал он, подходя к брату.

— Что «Скотт»? — требовательно спросил Эрик, протягивая вырезку.

Роберт пристально посмотрел на скомканную бумажку.

— Я… Я просто видел его! Я спал и…

— Я тоже, Бобби! Я дважды его видел, клянусь. Он похож на твоего близнеца, да? Только глаза голубые.

Роберт дернул головой, что должно было означать кивок. Он потянулся к вырезке, но Эрик сжал кулак и отвел руку. Он был зол на брата за то, что тот скрывает от него что-то важное…

Быстрым движением он запустил вырезкой в Роберта. Бумажка ударилась о грудь его брата и упала на ковер.

— Кого это застрелили, Бобби? — спросил Эрик, когда Роберт наклонился поднять вырезку. — Скотта?

Его голос почти срывался на крик.

Роберт сжал вырезку в кулаке и выпрямился с каменным выражением лица. Но Эрика было невозможно обмануть: он слишком хорошо знал брата. Это была лишь маска, скрывающая ярость.

— Он мертв, Бобби? — заорал Эрик.

Роберт отвернулся и направился к выходу. Эрик не успел его обогнать, но пинком захлопнул дверь.

— Он мертв, да?

Роберт застонал, будто от боли. Искры посыпались из глаз Эрика, когда брат сбил его с ног ударом тыльной стороны ладони. Боль разогнала винные пары. Он приподнялся на локте и стер тоненькую струйку крови, стекающую с левого угла губ.

Роберт весь дрожал, лицо его покраснело.

— Да! — Он потряс вырезкой. — Нет! — Он замотал головой и отошел от Эрика. — Черт бы тебя побрал, Эрик! Я вообще ничего не знаю!

Эрик медленно сел, потирая подбородок. От удара и выпитого вина комната плыла перед глазами.

— Я пьян, Бобби, — извиняющимся тоном сказал он.

Роберт опустил глаза. Непроницаемая маска исчезла с его лица, но то, что увидел теперь Эрик, не было гневом. Это было страдание. Роберт прикусил губу, потом его рот сжался в тонкую линию. Эрик только сейчас осознал, что не помнит, когда последний раз видел брата плачущим.

Но и сейчас ничего подобного не произошло. Роберт просто протянул руку и помог брату встать.

— Что стряслось? — тихо спросил Эрик, приходя в себя. Он уселся на краю кровати, все еще глядя на брата.

Роберт отошел к двери, но, вопреки ожиданию, всего лишь облокотился о косяк и поглядел в сторону распахнутого окна.

— Мы вместе были в баре и вместе вышли из него. Я как раз уговорил Скотта переехать в Нью-Йорк, и он прожил там всего с неделю. — Он крепко зажмурился, потом открыл глаза, пристально посмотрел на вырезку и развернул ее. — Потом расстались, и я не успел пройти и полквартала, когда раздались крики, а потом — выстрелы. — Он потер лоб и глубоко вздохнул. — Он умер у меня на руках на этой чертовой грязной мостовой, Эрик.

Эрик кивнул. Вот, оказывается, в чем дело. Ему стало стыдно за нападки на брата. Хотелось что-то сказать, но он не знал, что именно.

Роберт дважды ударился головой о притолоку.

— Но я видел его в лощине, — сказал он с настойчивостью. — Клянусь. Он стоял рядом с палаткой и смотрел прямо на меня, потом отвернулся и убежал в лес.

— Это был его дух, — отозвался Эрик. Теперь он знал кое-что о подобных вещах. Они были не менее реальны, чем небо или воздух. Может, их нельзя потрогать, а иногда — даже увидеть, но это мало что меняет.

— Не думаю, — сказал Роберт, все еще глядя на вырезку.

— Это был его дух, — повторил Эрик. — Он привел нас сюда, в Пейлнок.

Роберт оттолкнулся от двери и прошел к окну, скрестив руки на груди.

— С чего это? Откуда ему знать про это место — даже его духу?

Эрик прижал большой палец к виску, стараясь привести мысли в порядок и проклиная себя за выпитое вино.

— Хороший вопрос, братишка. Но куда более интересно, откуда ты знал о Пейлноке.

Роберт замер.

— Ты пишешь книгу, название которой звучит в точности так же. Это что, совпадение? — Эрик встал. — Это рассказ о двенадцати злых духах. Ты что, знал, что изначально было только двенадцать чиморг?

Роберт озадаченно помотал головой.

— Я знал, что луна называется Танадор, а кольцо вокруг нее — Мианур, что означает путь в рай.

Эрик плюхнулся на стул.

— Что еще тебе известно? — Он сложил руки на животе и вытянул ноги. — Твой роман выглядит как дурацкий, запутанный путеводитель по этому миру.

Роберт нахмурился:

— Я ничего не знаю. Я просто не могу избавиться от чувства, что Скотт жив, понимаешь? Не мог же, в самом деле, призрак притащить в наш мир медальон?

Эрик пожал плечами.

— Сумеек же орудовал вилами.