Подмена - Бренна Йованофф

Когда я вернулся в зал, никто не обратил на меня внимания. Я нес в руках гитару, мои волосы были липкими от помады, но в остальном ничего не изменилось.

Потом я заметил, что улыбаюсь, что было странно само по себе, но еще более странным было то, что мне это нравилось. Обычно я улыбался, только когда у меня были зрители. Когда от меня ждали улыбки.

Кто-то дотронулся до моей руки, я обернулся и увидел Тэйт, стоявшую совсем близко.

— Так это все-таки был ты, — очень тихо сказала она. — Просто не была уверена.

Мое сердце билось сильно, но ровно. Хороший ритм, никаких перебоев. Я чувствовал себя другим и новым, как будто все-таки сумел перестать быть собой.

Поверх макушки Тэйт я заметил в дальнем конце зала Дрю и Дэни. Дрю поднял голову и улыбнулся мне. Потом замахал рукой, подзывая.

Но я никуда не пошел. Я просто стоял посреди зала и смотрел на Тэйт. Она разглядывала меня так внимательно, что я невольно подумал, будто она способна увидеть сквозь наслоения несущественных, пустяковых деталей мои настоящие чувства к ней — какими бы те ни были — словно эта правда открывалась в моих глазах, когда я забывал моргать.

Ее лицо было очень близко от моего лица.

— Я тебя не понимаю, — сказала Тэйт. — Сначала ты целыми днями прячешься ото всех, а потом отплясываешь на сцене, как рок-звезда и тебе нечего скрывать! Слушай, да кто ты такой?

На это мне нечего было ответить. Я не знал, что она там во мне разглядела, но вдруг перестал чувствовать себя расслабленно — по крайней мере, в такой близости от нее.

Тэйт покачала головой и пошла прочь, но, вопреки ее злому взгляд и написанному на лице отвращению, мне отчего-то захотелось ее догнать.

Но я, в беспрецедентном порыве благоразумия, стал пробиваться к Дэни, который согнулся над биллиардным столом, выстраивая комбинацию.

— Ты неплохо выступил, — сказал он, не поднимая головы. Насколько я понял, он решил забить восьмеркой двойку в угловую лузу.

Дэни сделал открытый упор и закатил с первого раза.

Я смотрел на его опущенную голову и улыбался до ушей.

— А ты меня узнал?

Дэни выпрямился, смерил меня скучающим, недоверчивым взглядом.

— Ну, да-а.

— Боже! — воскликнул Дрю. — Блин, да мы все тебя видели! И мы, между прочим, пока не в маразме!

— А я выглядел как-то по-другому?

Дэни стукнул кием об пол.

— О да, только в хорошем смысле. Ты был счастлив, Мэки. Знаешь, я уже забыл, когда видел тебя счастливым!

— Просто… просто я стал лучше себя чувствовать.

Дрю крутил в руках мелок, выписывая пальцем голубые полоски на тыльной стороне ладони.

— Вот и хорошо, — сказал он, не глядя на меня.

— В чем дело? Что-то не так?

Дэни покачал головой.

— Ничего. Просто будь осторожен. Ты же понимаешь?

Я кивнул, дожидаясь, когда он объяснит, чего мне надо остерегаться и почему, но Дэни не прибавил ни слова, и братья вернулись к игре.

Через минуту Дрю снова поднял голову. Посмотрел на Тэйт, стоявшую возле игровых автоматов, и выразительно пошевелил бровями.

— Слушай, что между вами такое, а? Я все жду, кто первый бросит гранату.

Я промолчал. Признаться, я сам не знал, как назвать то, что с нами происходило — за исключением, что это было глупо и немного стыдно — просто когда Тэйт упрямо выпячивала подбородок, мне почему-то хотелось быть к ней гораздо ближе, чем нужно.

Выйдя в зал, я стал прокладывать себе дорогу сквозь толпу, обходя ребят из нашей школы и незнакомцев.

Тэйт играла в пинбол, с ледяной невозмутимостью скармливая автомату четвертак за четвертаком.

— Эй, — сказал я, останавливаясь рядом.

Она оттянула пружинную катапульту и отправила первый мячик в море мигающих огоньков и ярких пластиковых сирен.