Похитители теней - Сергей Иванов

Правда давалась ему трудно – видимо, с непривычки.

– Тоже, наверно, «достойнейшие»? Ладно, не буду оспаривать. Но настолько ли они сильны, как вы утверждаете?

– В противном случае разве я стал бы с ними сотрудничать?

– Это довод, – вынужден был признать Светлан. – А чего добивается ваша организация?

– Единения, – ответил герцог.

– Всех здравых сил, понятно… И под чьим мудрым руководством? Луи вроде не тянет.

– Об этом пока рано говорить, – произнес де Монье таким тоном, будто на главную роль не прочь был попробовать себя.

И кто внушил бедняге, что у него есть шансы?

– Слишком все расплывчато, – проворчал богатырь. – Не видно, с кем заключать договор.

– А почему не со мной? – спросил герцог.

– Потому что тебе я не верю, – сказал Светлан, отбрасывая этикет. – Ты не из тех, кто держит слово. А даже если б держал, у тебя не хватит на это власти. Здесь нужен поручитель более серьезный.

– Не зарывайся, бродяга, – рявкнул вельможа, с легкостью переходя на базарный стиль. – Помни: ты лишь выскочка!

Видимо, он знал, что за слова тут не станут бить, и потому не боялся. Из-за стены-то удобно лаять. А глупцы даже могут принять за смельчака.

– А у тебя хорошая память? – спросил богатырь негромко.

Своим голосом он мог наводить дрожь на людей, но сейчас в этом не было нужды.

– Не жалуюсь, – отрезал де Монье.

– Ведь она бывает выборочной – что не нравится, забываешь напрочь.

– Я помню все!

– Тогда учти: те, кого ты обидел, тоже помнят тебя… даже если их нет в живых. Не боишься, что придут поквитаться?

Герцог с презрением осклабился.

– Я свободен от таких страхов, – заявил он. – Вся эта чушь про загробную жизнь нужна, чтобы держать чернь в узде, но мы, аристократы, слеплены из иной глины.

– Ты, дядя, сперва ногти остриги, а после корчи из себя избранного, – гадливо бросила Мишка. – Не говоря, что несет от тебя, точно от монаха!

– Наверно, и Крамм с Брогом считали, что им нечего бояться, – сказал Светлан. – Пока к ним не пришел призрак.

– Да что ты несешь! – Герцог даже хрюкнул от возмущения. – Какой призрак, кто его видел?

– Патрульные, например.

– Глупцы купились на дешевый фокус!

– Двум вышепомянутым он вряд ли показался дешевым. Любопытно, кто станет третьим?

Склонившись к канцлерскому уху, де Шавиньи подбавил сведений, причем эти оказались свежайшими, доставленными сюда с места последнего события.

– И кто же, по-твоему? – небрежно спросил де Монье. – Можно подумать, ты знаешь, кто убийца!..

Вторая фраза тоже была вопросом, только замаскированным. А на провокацию мы, так и быть, купимся. Вернее, пошлем ответный шар.

– Судя по всему, это тень капитана де Ги, – ответил Светлан. – А ищет она, конечно, его убийц.

– Бред! – фыркнул хозяин. – Кого ты хочешь провести этим? Я, слава богу, не какой-то хам, по ноздри набитый дуростью. И сколько живу – не видел ни одного призрака.

– Про хама – это он к месту, – хмыкнула Мишка. – А говорят: «Из хама не будет пана»… Да запросто!

– Как хорошо быть слепым, – позавидовал богатырь. – Не видишь – и вроде не существует.

– Лучше вести себя как дремучие язычники? – огрызнулся канцлер. – И всякую странность объяснять происками духов.

– По крайней мере они держат глаза открытыми. А ты оттого и слеп, что боишься прозреть. Ибо тогда разглядишь такое!..

– Не ты первый тщишься меня напугать, – сообщил де Монье. – Прибереги эти бредни для своих шлюх – вот они заглотнут все.

Испытанный прием уличных подонков: бить по тем, кто уязвимей, чтобы через них ранить главного оппонента. Оказывается, и в здешних сферах им пользуются вовсю.

– Вот что, любезный, – сказал Светлан. – Я человек неконфликтный, но лучше меня не злить. Потому как если все же слечу с нарезки… Надо объяснять, что такое бурелом? Так здесь будет развал не хуже.

– Человек ли? – вопросил герцог, покривив губы. – Насчет этого у святой церкви большие сомнения.

– Как и у меня – насчет ее святости. Может, за вывеской Бога церковники прячут чудище?

– Еще и еретик, – заклеймил де Монье. – Конечно, наш Господь не по нраву тебе. А мироздание, выстроенное им, ты силишься обрушить.

– Какой талант, такие и поклонники, – сказала Мишка. – И ведь считают себя элитой!

– Больше претендуют, – возразил богатырь. – Если б считали, не кричали бы об этом на каждом углу.

– А знаешь, как элиту трактуют в словаре? «Животные, по своим качествам наиболее пригодные для разведения». И через таких вот нахрапистых, готовых идти по головам, человечество воспроизводит себя!

– Ладно, впечатление возымели, – сказал Светлан, поднимаясь. – А хлебать эти помои дальше…

Прощаться он не стал – не хотелось. А только вышел за дверь, как ощутил дрожь, пробившую Мишку.

– Что, худо? – спросил сочувственно.

Девочка поморщилась, недовольная собой. Уж так не хотелось ей походить на белую мышь, первой реагирующей на отраву.

– Апологет массовых убийств в роли моралиста, – пробурчала она. – Какой-то театр абсурда!

– Редко кто не подводит базу под свою гнусь, – повел плечом богатырь. – Пожалуй, я не припомню искренних мерзавцев… исключая Паука. Но ведь он – не человек.

– А не хочешь вступить с ними в диспут: чья правда истинней? – поинтересовалась ведьма.

– Нет, – ответил он. – Не хочу.

– А про канцлера чего думаешь?

– Де Монье не игрок на здешней доске – лишь воображает себя. Но кто двигает этими фигурами?

– И кто, по-твоему?

– Вообще управлять ими несложно – если знаешь, за какие нити дергать.

– Не столько сложно, сколько противно, – заметила Мишка. – Для нас с тобой это главная проблема.

– Хо, ты мне льстишь.

– Это я-то? – Она хмыкнула.

– Во всяком случае, тот игрок не брезглив… возможно, даже находит смак в таких экземплярах.

– Или любит проверять на вшивость, – прибавила ведьма. – Эдакий санитар.

– Да этих-то чего проверять? Когда под вшами не видно тела…

– Ну ты скажешь – бр-р-р!

Ее и впрямь передернуло. Беда всех летуний – слишком тонкая кожа, это делает их уязвимыми для упырей. Хорошо, у богатырей шкуры отменно прочные – можно прикрывать многих.