Падение в бездну - Валерио Эванджелисти

Мишель, целиком захваченный рассказом Симеони, не заметил этой вспышки враждебности. Он посмотрел на собеседника:

— И гробница с фигурой, высеченной из камня, на самом деле существует?

— Да, но она очень глубоко. У входа, под дубом, увитым омелой, есть надпись, что она посвящена манам, душам умерших. Затем следует длинный ход. Когда туда входишь, то не остаешься в темноте: тебе светит лампада, неизвестно кем поставленная в нишу.

Глубокое волнение овладело Мишелем. Он точно помнил сцену, о которой говорил Симеони. Он нервно спросил:

— Вы пытались пройти ход?

— Да, но вынужден был остановиться. Он обрывается в колодец с неровными стенами. Спуститься я не отважился.

Неожиданно все вздрогнули от громкого удара кулаком по столу. Капитан Ришелье вскочил с места и сбросил со стола тарелку.

— Хозяин, — заорал он, — это мясо слишком сухое! Оно пахнет горелым, как гугенот на костре!

И он с вызовом уставился на Триполи. Тот не реагировал.

Встревоженный Мишель попытался встать со скамьи, но острая боль в ногах усадила его на место. Он протянул руки к Ришелье.

— Капитан, успокойтесь! Я только что понял, что наши поиски увенчались успехом.

— Вот и завершайте их в одиночку! — ответил офицер, продолжая сверлить Триполи взглядом. — Если, как я думаю, за этим столом сидит Иуда, мы с ним встретимся и поквитаемся во Франции.

Триполи опустил глаза и продолжал хранить молчание. В это время прибежал хозяин.

— Мессер, да что с вами? Мое мясо великолепно!

Ришелье схватил его левой рукой за бороду, а правой отвесил звонкую оплеуху.

— Не путайся под ногами, каналья! — рявкнул он хозяину в ухо. — Я уже понял, что ты еврей! Нынче мы заняты еретиками, но и до вас дойдет очередь!

Некоторые посетители вскочили на ноги. Какой-то солдат обнажил шпагу и бросился вперед с перекошенным лицом. Чтобы его остановить, хватило злобного взгляда Ришелье.

— Займись своими делами, приятель! — проревел капитан и скользнул взглядом по остальным. — Это относится ко всем. Да будет вам известно, что я Монах, капитан аркебузиров его величества. Думаю, вы обо мне слышали.

Видимо, это было верно, ибо по столам прокатился шумок. Солдат вложил шпагу в ножны и вернулся на место. Он шел тихо, словно стараясь, чтобы его не заметили.

Ришелье бросил еще один взгляд на присутствующих, выпустил бороду хозяина и вышел, тяжело ступая.

Мишель испытал облегчение. Мало того что сцена сама по себе была достаточно жестока, она еще вызвала в памяти постоянный кошмар его юности: расправы над евреями. Он взял из рук Симеони графин и налил себе бокал вина.

— Когда дело католической церкви защищают такие типы, это пугает, — с горечью прошептал он.

Краем глаза с затаенной жалостью следил он, как, с трудом поднявшись с пола, хозяин собирает осколки разбитой тарелки.

— Церковь коррупции и насилия поневоле должна пользоваться услугами коррумпированных насильников, — заметил Триполи, вновь обретя свою дерзость. — Если увижу этого типа во Франции, сначала отрежу ему уши, а потом и всю голову. Но раньше лишу его мужского достоинства, чтобы с почтением относился к женщинам, которые исповедуют истинную веру.

— О, я восхищен вашим мужеством! — отозвался Мишель с иронией, которую Триполи не заметил.

Они закончили трапезу, едва перекинувшись несколькими словами, и заказали три комнаты. Прежде чем отправиться к себе, Симеони задержал Мишеля на лестнице, что вела наверх, и спросил:

— Знаете, что Джулию арестовали по подозрению в лютеранстве?

Мишель вздрогнул.

— Нет, я этого не знал. Признаюсь, все мои мысли заняты Жюмель. Поэтому и не спросил вас о Джулии.

— Не надо извиняться. Может, ее уже и освободили. Мне обещал помощь отец иезуит.

— Это неплохая гарантия. Иезуиты набирают силу.

Ноги плохо слушались Мишеля, и ему хотелось поскорее лечь.

— Идите спать и верьте в хорошее. Завтра мне все расскажете.

Симеони схватил его за руку.

— Если кто-то пойдет на предательство, чтобы спасти любимую женщину, вы его простите?

— Да. Любовь — главное из чувств. Но вы меня вовсе не предали, Габриэле. Ступайте в свою комнату и спите спокойно. Как только найду Жюмель, помогу вам отыскать Джулию.

Мишель провел беспокойную ночь в пыльной и грязной комнатушке, которая ему досталась. Рядом с ним не было гордой красавицы Жюмель, и он испытывал пронзительную муку. К тому же ему не давали покоя последние строчки катрена, посвященного гробнице с литерами D. M. которые ему нашептал Парпалус:

Loy, Roy ct Prince Uipian esprouvee

Pavilion Royne et Duc sous la couverte.

Закон, Король и Принц Ульпиан будут испытаны.

Королева и Герцог в павильоне скроются[18].

Что бы это могло значить? Он не знал. Однако всякий раз, когда он задавал себе этот вопрос, он видел простодушный и хитрый профиль Ульриха из Майнца, и к нему возвращалось воспоминание о крещении огнем.

В эту ночь ему несколько раз приснился старый учитель. В конце концов, чтобы избавиться от кошмара, он решил вовсе не спать. Тем более что на следующий день кошмар стал явью.