Юдоль - Сергей Малицкий

Каттими закрыла лицо руками.

— Хватит, — попросила она негромко, а потом отняла ладони и прошептала чуть слышно: — Очень хочу так. Чтобы большое «я». И чтобы можно попасть стрелой, мечом, копьем, колдовством. Понимаешь?

— Нет, — отрезал Кай.

— Ты меня оцарапал. — Она сдвинула одеяло, показала полосу на боку, там, где талия переходила в матовое бедро. — Браслетом своим рогатым оцарапал!

— С другой стороны надо было подбираться! — процедил он сквозь сомкнутые губы.

— Какая она была? — спросила, пытаясь поймать его взгляд.

— Она есть, — прижал руку к груди Кай. — Вот здесь. Одевайся. У нас много дел.

Девчонка вскочила, сбросила одеяло и, как есть, побежала в другую комнату.

«Дурак, какой же я дурак», — подумал Кай, не в силах отвести от нее взгляда.

Когда они спускались по лестнице, Кай спросил девчонку:

— Ладно, может быть, ты и в самом деле заставила Такшана сделать то, что он сделал. Предположим, что он оказался более податливым, чем Таркаши. Но ответь на другой вопрос: зачем ты этого захотела? Думала, что от меня будет легче убежать?

— Дурак, — проговорила Каттими с сожалением. — Впрочем, ты сам это знаешь. Что ты дурак.

Кай опешил, даже замедлил шаг, потом надвинул на голову капюшон и направился в конюшню. И Молодец, и лошадка Педана чувствовали себя прекрасно. Кай спросил у ветерана-хиланца, где Шарни, узнал, что тот в полдень будет ждать охотника у нижнего конца улицы Оружейников, и, не оглядываясь, направился к выходу с постоялого двора. На улице, где вновь моросил мелкий дождь, с взмыленного коня сползал здоровяк Таркаши.

— Что случилось? — спросил он.

— С кем? — не понял Кай.

— Со мной, — раздраженно воскликнул Таркаши и начал распускать застежки подсумка. — Встаю затемно, снаряжаю подводу, еду в старательское село. Пять лиг от города на север. И вот, все вроде в порядке, выторговываю и вдруг ясно понимаю, что я должен везти круг сыра охотнику Каю. Бросаю все, сажусь на лошадь, и вот я здесь. Вопрос: зачем? Тебе в самом деле нужен сыр? Когда ты мне об этом сказал? Почему я об этом забыл? И почему я вспомнил только то, что тебе нужен сыр, а когда ты меня об этом просил, вспомнить не могу?

— Послушай, — Кай растерянно оглянулся на Каттими, которая сияла от гордости, — ведь вы вчера с Усити и с Шарни хорошо выпили?

— Да, — поскреб затылок Таркаши. — Было такое. И сейчас еще в голове шумит. Так мы и сегодня вечером хотели продолжить.

— Ты ведь не все помнишь, что было вчера? — продолжил Кай.

— Что-то припоминаю, но с трудом, — признался торговец. — Наполовину. А вторую половину и вовсе не помню.

— Ну так я тебя успокою, — ударил здоровяка по плечу Кай. — Сыр я у тебя просил не в подарок, а по его цене. Считай, что этот круг ты уже продал. Вот деньги. Попроси хозяина постоялого двора отнести его в погреб, завтра я заберу. Васа?

Осунувшаяся и бледная кессарка подходила к постоялому двору.

— Долго спишь, охотник, — заметила она холодно и с презрением покосилась на Каттими. — Наверное, сладко, потому и долго?

— Не бойся, не переслащу, — отозвался Кай. — А ты рано встаешь. Не дает покоя хурнайский правитель кессарским служивым?

— Кетский правитель, — заметила Васа. — Сейчас прибудет старшина стражи, заберет лошадь Сая, его вещи. Тело будет отправлено в Сакхар с соответствующими почестями. И я не завидую участи его убийц.

— Ты слышала, что сказал Сай? — спросил Кай. — В клане Смерти осталось три десятка человек. Из них всего пятнадцать воинов.

— Пятнадцать воинов клана Смерти стоят сотен прочих, — отрезала Васа и скрылась за дверью.

— Почему на меня ворожбу не правила? — спросил Кай девчонку через полчаса, когда они сидели в маленькой харчевне на углу улиц Оружейников и Кузнецов.

— Ты бы почувствовал, — надула Каттими губы.

— Нет, — погрозил ей пальцем Кай. — Не о том спрашиваю. Почувствовал бы или нет, то мое дело. Почему на меня ворожбу не правила?

— Не нужно мне наколдованное, — уткнулась она носом в тарелку. — Я вот могу так расстараться, что каждый будет видеть у меня золотые перстни на пальцах и хурнайский жемчуг на шее, но зачем? Себя-то не обманешь.

— Тебе нужны жемчуг и золото? — прищурился охотник.

— Нет. — Она покраснела. — К слову пришлось.

— К слову… — проворчал Кай, поежился — жар не отпускал его. — У меня нет ни дома, ни покоя, ни… Ничего нет. Ты это понимаешь?

— Да, — вздохнула Каттими. — Выбор незавидный. Еще и лихорадка тебя томит.

— Вот! — обрадовался Кай. — Подумай об этом!

— И пьешь все время, а напиться не можешь, — добавила девчонка.

— Воду пью, — недовольно буркнул Кай. — Вода монеты не просит.

— И говоришь со мной так, — она наклонилась вперед, — будто это я тебе вольную выписала, а не ты мне. Не волнуйся, насильно любиться не заставлю.

— А я и не волнуюсь, — точно так же наклонился вперед Кай. — Так, только вздрагиваю по утрам.

— Неужели перепугала? — откинулась назад Каттими.

— До столбняка! — повторил ее движение Кай и, уже вставая, добавил: — Пока я в Кете, чтобы никуда от меня не отходила. А там посмотрим.

— Посмотрим, — кивнула девчонка. — Но разглядим ли?

Шарни, успевший проглотить с утра не меньше кубка крепкого кетского пойла, ждал Кая у дома старшины цеха оружейников. На плечах порученца ладно сидела новая куртка, щеки отсвечивали румянцем, в руке покачивалась увесистая корзинка. На губах играла довольная улыбка.

— Ну? — Кай окинул взглядом ряд оружейных лавок, над дверями в которые позвякивали вырезанные из жести мечи, копья и доспехи. — В какую поведешь лавку, приятель?

— В лучшую. — Шарни похлопал охотника по плечу, подмигнул Каттими. — Урай очень доволен моим грузом. И мне есть чего предложить тебе, парень, есть. Я про твою нужду. Пику тебе подыщем. Но насчет ружья отдельная песенка складывается. Монетка-то хоть есть?

— Сундуков с золотом за собой не таскаю, но в трактирах милостыню не прошу, — ответил Кай.

— Ну не обижайся, — похмельно икнул Шарни. — Я ж к тебе со всей радостью. Одно внатяжку пойдет, ружье я тебе доставлю позже. Вот выберешься за пределы Кеты, сразу и получишь. На первом же постоялом дворе. В полдень. Ты же в Ламен пойдешь? Некуда больше из Кеты идти теперь. На ламенском тракте и получишь. Конечно, как расплатишься. Такие правила. И чтоб никто об этом ружье не знал и не слышал. Хвастайся им где хочешь, но меня чтоб не упоминал. Понял?

— Понять-то понял, — вздохнул Кай. — Ну так и ты пойми, Шарни. Я ведь гвардейскую громыхалку брать не буду. Мне хорошее ружье нужно.