Вторая жизнь - Ростислав Марченко

Все бы ничего, пока внутри шарика не загорелся огонек. Сам по себе. Согласно законам физики, хрусталю такое свечение несвойственно. Особенно поздним вечером. Сказать, что я был удивлен, значит, приуменьшить впечатление. Но это были еще цветочки. Когда свечение усилилось и заполнило весь объем шара, старик сделал какой-то жест рукой, отчего над хрустальной сферой возникла самая настоящая голограмма. И изображала она то, что старика интересовало. А именно бухту и корабли в ней, выгрузку имущества и лошадей, происходившую средь бела дня. Груз принимали эльфы. Ульрик заорал, что знает эту бухту. Для гарантии прокрутили картинку назад, увидели заход в бухту корабля с этими же самыми эльфами. Запись, как я для себя назвал видеоряд неизвестного технического происхождения, отличалась потрясающе реалистичной графикой, но, к сожалению, была не озвучена. Мы просмотрели еще пару эпизодов. Потом изображение перестало быть связным, пошли какие-то обрывки, разрозненные кадры из жизни допрашиваемого, представлены были все жанры, от блокбастеров до мелодрамы, не брезгуя и низкопробной порнухой. Короче говоря, кинопроектор сломался.

Погасив и спрятав шарик, старик спокойно завалился спать. Эльф всю ночь угукал и пускал слюни, даже сходил под себя, бедолага.

Утром Сигурд проснулся как ни в чем не бывало, обратил внимание на эльфа, распространявшего вокруг себя смрад и вонь, воткнул ему кинжал под ухо и выбросил за борт, после чего мы отправились дальше. Я был не в силах удерживать любопытство:

— Слушай, Сигурд! Это что тут было? Что за шарик такой интересный?

— Этот шар называется палантир. А был допрос. Не понял?

— А почему бы его раньше не пустить в ход? Ведь ты память эльфа просматривал? Как, вообще, смотрел?

— Смотрел память, как обычно. Как тебе в свое время. Ты не помнишь, конечно. Перед тем, как мы за столом с тобой говорили.

— Вот как. И что, если бы допрос прошел так же удачно, как этот? Чиркнул бы ножиком?

— Почему ты решил, что я ничего не видел? Твой амулет, например, висел на груди, на тонкой такой цепи. Видел я и как ты его нашел. — Наклонился и шепнул на ухо: — Или хочешь расскажу, как ты горящего раненого тащил из боя?

Да, глубокое воспоминание. Тогда адреналина я хватил с избытком.

— Хотя это все, что я видел. Да, еще как убивали тебя…

Соседи навострили уши.

Сигурд продолжил тихо, почти шепотом:

— Тебе не кошмары снились, это я память твою смотрел. Хоть и без палантира, к твоему счастью. Из-за того, что видел, вас и пожалел.

— После нападения тоже? — обиделся я.

— Нет, просто расспросить было достаточно.

Меня начала душить злоба. Так, надо успокоиться. Злоба — это неконструктивно, тем более со своей точки зрения он был прав.

— Вернемся к эльфу.

— Палантир придумали для того, что ты видел, и еще для кое-каких вещей. Глубже проникать позволяет.

— А без него как?

— Без него заставить вспомнить то, что надо, тяжело. Почти невозможно. То, что ярко, на поверхности лежит, увидишь без труда. Или то, что связано с этим ярким. А все, что глубже… Зачем мне знать, какую тухлую кашу кто-то ел год назад? А потом в отхожем месте муравьев рассматривал? А надо заставить его вспомнить то, что тебя интересует. Палантир подчиняет себе разум того, кого ты спрашиваешь, и ты, управляя через палантир, заставляешь самого допрашиваемого искать в своей памяти то, что тебя интересует. Первые палантиры другими были, они помогали самим видеть, но таких зрелищ устраивать не позволяли. Да только потом быстро придумали, как защиту ставить. Она, к слову, помогает и тогда, когда кто-то без палантира в память заглядывает. Сам любопытствующий с ума сойдет, если вовремя из чужого разума не выйдет.

— А от такого палантира почему не защищает?

— Потому что у него обычных связей с разумом хозяина почти нет, только управляющие. Вся защита разума в палантире и гаснет.

— А разве нельзя просто не дать кому угодно в разум лазить? Тогда палантир не поможет?

— Как ты глазами запретить смотреть сможешь? И запоминать, что видел? Или слышал?

— Так что с эльфом-то было?

— Овладел я разумом его. И заставил вспомнить, что интересовало.

— А зарезал отчего?

— Все, разум безнадежно потерян. Когда с палантирами по воспоминаниям ползают, такие вещи происходят быстро. Поэтому сейчас при допросах их применяют редко, да и всегда так было. Пытки надежнее, пленные куда больше рассказать успевают. А остальное — так, подтвердить разве что.

— Слушай, а почему у эльфов защиты не было?

— Почему же, была. Я ее еще в борге снял. Пока ты отсыпался. Недостаточно умел был тот, кто ставил им защиту.

Ну песец! Мне тут кроме коммерческих войн еще и ментального программирования не хватало… Куда я попал? Вспомнил:

— Ты же говорил, что защиту снять нельзя? Там, в борге?

— Смотря какую. Такую, что просто от чужого разума защищает, можно. А ту, что тебя самого убивает, когда начнут смотреть твою память или еще как воздействовать, — нельзя. Ее только хозяин снять может. Или тот, кто его секреты знает.

— А мне защиту можешь поставить? Я, знаешь ли, не любитель кому попало воспоминания показывать, — обозначил я легкое недовольство.

Старик захохотал:

— Доверишь? Только учти, тот, кто ставит, ее всегда снимет. Да если искусный враг попадется, тоже.

— Куда деваться, кому еще верить, как не тебе, — прошипел я.

Колдун захохотал еще сильнее:

— Ночью. Встанем на стоянку, займемся.

— А откуда изображение попадает в палантир?

— Жертву он выкачивает, ее же силу на показ воспоминаний тратит. В нем самом-то силы не так много, разве чтобы связь установить. Маги Империи хитро придумали. Мало того, что воспоминания берет, так еще и силу самого, кого допрашивают, на это использует. Изображение — обычная иллюзия. Только твой разум этой иллюзией не управляет.

— Так нам повезло, что у них отрядного мага нечисть прикончила? А если чужой облик накинуть?

— Если стоять неподвижно будешь. Лицо, к примеру, изменил, шевельнулся, а у тебя подлинное из-под иллюзии полезло. Скрыть иллюзией можно только неподвижные относительно источника вещи. Или управлять ими. Но каждое движение надо безупречно отслеживать…

— А почему ты мне все это рассказываешь? Так подробно?

— Есть причины, но тебе их пока рано знать. Скажу позже. Терпи.

Этим же вечером я подвергся ментальному кодированию с установкой антивируса.