Пламя Сердца Земли - Светлана Багдерина

Итак. Проблема: внезапные наводнения. Эпицентр: мост. Подозреваемый: водяной. Решение: подкараулить подлеца, поймать и устроить ему… устроить… устроить…

Как же это?.. Последний день Пнёмпеня?..

Эх, жаль, книжку с цитатами выкинул…

Ладно. Приступим.

Костей в предвкушении забавной охоты раздвинул губы в гаденькой улыбочке и передал коня вместе с инструкциями Кирдыку. Стараясь – на всякий случай – смешаться с охраной обоза и возницами, он прокрался к ставшему за два дня знакомым до ненависти мосту, нырнул в придорожные, плавно переходящие в прибрежные, кусты и затаился, впившись взглядом в камыши под опорами.

Как и условились, досчитав до десяти с того момента, как его величество скроется из виду,[55]генерал подал трубачу знак играть выступление. Хриплый резкий рев трубы огласил задремавший (или затаившийся?) лес, и войско, опасливо косясь себе под ноги, неторопливо двинулось вперед. Первый воз с той стороны заехал на притворяющийся безобидным и ручным мост. Колдун напрягся, напружинил скрюченные пальцы и вытянул шею, стараясь единственным имеющимся в его распоряжении оком охватить как можно большее пространство и не пропустить самое интересное.

Не прошло и минуты с момента сигнала, как под средней опорой злополучного моста вода слегка заволновалась, медленно закружилась едва заметной воронкой, и на поверхности показались длинные мокрые спутанные космы…

Остальное произошло синхронно, что значит параллельно, как, без сомнения, смог бы прочесть в своей синенькой книжице царь, если бы она сейчас не находилась в километре отсюда в старой барсучьей норе.

Под многострадальным мостом вскипела и выросла, брызнув в разные стороны досками настила и возами, водяная гора.

Трубач затрубил остановку.

На колыхнувшейся от радостного возбуждения груди Костея вспыхнул алым Камень, рука его чуть дрогнула, словно вырывая что-то, и из самой середины речки послушно вырвалось и полетело ракетой в его направлении нечто… Что при ближайшем рассмотрении[56]оказалось средней опорой моста, а не зловредным водяным.

Колдун взвизгнул от ужаса и, не заботясь о том, чтобы остановить действие притягивающего заклинания, метнулся в сторону, запутавшись в серебряном плаще: бессмертие бессмертием, а провести вечность в форме блина ему отнюдь не хотелось.

Опора с низким грозным свистом врезалась в берег, заставив землю содрогнуться, и не успел Костей возрадоваться, что мимо, как вслед за ней из непреодолимой водной преграды, обозначенной на карте как какая-то «р. Позимь», выхлестнула огромная, выше леса, волна и накрыла его ополоумевшее величество, пологую лысину берега, прибрежные деревья и кусты, неосмотрительно подтянувшихся поглазеть зверолюдей, и с душераздирающим ревом и треском схлынула, унося с собой все приглянувшиеся трофеи.

Хрипя и отплевываясь, Костей вынырнул в самом фарватере ставшей вдруг к своему удивлению судоходной в отдельно взятом месте Позими, и к нему, словно пираньи к одинокой антилопе, во всех сторон тотчас же устремились все жертвы мини-цунами: телеги, солдаты, доски, кони, ветки, клочья камыша, контуженая рыба… Тяжко хлюпая и кряхтя, по дну к нему ползла старая знакомая – опора-путешественница.

– Что?.. что происходит?!.. – растерянно выкрикнул колдун, краем глаза заметил розовый свет из района его груди, пробивающийся сквозь мутную жижу, еще несколько минут назад бывшую речной водой, и тут до него дошло. – Камень!.. Ах, чтоб тебя!!!

Мгновенное усилие воли – и источник силы погас.

Вода спала.

Вернувшееся к своим повседневным обязанностям течение понесло вниз всё, что ранее рвалось к Костеевой персоне, и он с облегчением сплюнул еще раз набившуюся в рот песчано-водную смесь, ароматизированную донными отложениями, и уже собирался гордо левитировать на дорогу, где метались, выглядывая повелителя среди обломков, советники и офицеры, как вдруг…

Почти перед самым его носом всплыли и заполоскались на воде длинные седые спутанные волосы.

– Ах, вот ты где!!! – Костей обеими руками ухватил забитые водорослями космы и взмыл в воздух.[57]

Спустя несколько секунд он приземлился среди восторженно приветствующих его подданных на левом – ближнем к Лукоморью – берегу. В руках его медленно приходила в себя патлатая, вымазанная грязью и ряской старуха с зеленым лицом.

Торжествующе ухмыляясь, колдун бросил ее в грязь себе под ноги, и ее стошнило илом. С хрипом хватая воздух ртом и задыхаясь, она лежала на боку, скрючившись и бессильно царапая длинными когтистыми пальцами землю.

– Значит, шутки шутить надо мною вздумала, старая карга? – склонился он над ней, оскалив в недоброй усмешке оба зуба.

Она с трудом разлепила зеленые, как кувшинки, глаза и уставилась на него затуманенным взглядом.

– Но, как видишь, в вашей глуши нет никого, кто бы мог сравниться со мной в магической силе и умении ей управлять, – не прекращая лыбиться, высокомерно продолжил он, поправляя одной рукой на груди Камень.

Взгляд старухи стал осмысленным, и мысли эти были не из приятных.

– Ага, дошло, кто я, – хохотнул Костей и выпрямился. – Раньше надо было думать, старая селедка! Теперь тебе остается только полагаться на мое милосердие. Которого для таких, как ты, нет, не было и никогда не будет! Ну и что мне, по-твоему, с тобой теперь делать?

– Хоть что… – еле слышно пролепетала старуха, и тут же в голову ей, кажется, пришла ужасная мысль, и она затряслась: – Только… не бросай… меня… в воду…

– Может, мне повесить тебя вон на той осине, а?

– Повесь меня… на той осине… Только… не бросай меня… в воду!..

– Или мне лучше отрубить голову?

– Отруби… Только не бросай меня… в воду!..

– Нет… Пожалуй, я привяжу тебя за своим конем и пущу его вскачь по лесу – через бурелом и буераки!

– Да… привяжи… привяжи за конем… только не бросай меня в воду!..

– А может…

– Да… что угодно… только не бросай меня в воду, пожалуйста!..

И тут Костей не выдержал.

– Да ты что, старая хрычовка!? Думаешь, что я не слышал эту сказку: «Только не бросай меня в терновый куст!», да? Ты меня вовсе за дурака принимаешь? Надеешься, я подумаю, что страшнее воды для тебя ничего нет, и брошу тебя в твою реку, да? Не выйдет!!! Ты выставила меня посмешищем перед всей моей армией, и хочешь, чтоб тебе сошло это с рук?!

Старуха неловко завозилась на земле, закрывая руками покрывшееся высохшей трескающейся бурой коркой лицо, на обступивших ее советников и офицеров пахнуло смрадом разлагающихся без воды водорослей в ее волосах, и колдуна осенило.