Королевство шипов и роз - Сара Маас

Тамлина в эти дни я почти не видела. Ласэн рассказал мне, что охота на богге длится день и ночь. Тамлин появлялся к обеду, не задерживался за столом и снова отправлялся на охоту. По ночам его тоже не было в доме. Я не боялась, что в его отсутствие внутрь проникнет какая-нибудь опасная тварь. По правде говоря, без Тамлина я чувствовала себя спокойнее.

На третий вечер после моей встречи с пэкой я едва успела сесть за стол, как Тамлин стремительно поднялся и сказал, что не хочет терять драгоценное охотничье время.

Мы с Ласэном молча глядели ему вслед. Лицо посланца было бледным и напряженным.

– Беспокоишься за него? – спросила я.

Ласэн сегодня был не похож на себя, как-то размяк, если не сказать – раскис. Я и не подозревала, что фэйская знать на такое способна.

– Тамлин опять сползает в свои… настроения, – устало произнес Ласэн.

– Он не хочет, чтобы ты помог ему охотиться на богге?

– Тамлин предпочитает охотиться один. Сама мысль о том, что богге прорвался в наши края… Сомневаюсь, что ты поймешь. Богге не должно здесь быть ни в коем случае. А он есть, и это злит Тамлина. Пэки – мелочь. Из-за них он бы не стал волноваться. Самое скверное, что даже после уничтожения богге Тамлин не перестанет думать о нем.

– Неужели совсем никто не в состоянии помочь Тамлину?

– Это разъярит его еще больше, а «помощнику» достанется за неповиновение. Всем нам приказано держаться подальше от его охоты.

У меня похолодел затылок.

– Тамлин бывает настолько жесток?

Ласэн разглядывал вино в бокале.

– Дружить со всеми – опасное занятие. Не заметишь, как власти лишишься. Фэйри так устроены, что и низшим сословиям, и высшим одинаково нужна твердая рука. Мы слишком сильны. Бессмертие обрекает нас на скуку, а скука, как известно, мать всех безрассудств. Без жестокого правления не обойтись.

Я не завидовала Тамлниу. Тем более что он не жаждал этой власти. Наоборот, даже тяготился ею. Я лишь не понимала, какое мне до всего этого дело.

* * *

Снег все падал и падал, крупными, неумолимыми хлопьями. Утопая в снегу по колено, я натягивала тетиву лука. Сильнее, еще сильнее. До дрожи в пальцах. Позади меня притаилась тень. Тень наблюдала за мной, а я не решалась обернуться. Не до тени мне сейчас, когда я держу под прицелом волка. Зверь стоял на другом конце полянки.

Волк просто смотрел на меня. Он как будто ждал, словно подзадоривал меня: «Выстрели же».

Нет. Нет. Я не хотела стрелять. Хватит с меня одного раза. Больше я такого не повторю.

Однако пальцы меня не слушались. Волк продолжал смотреть. Он видел, как вылетела стрела.

Один выстрел. Стрела вонзилась ему в золотистый глаз.

На снег полетели брызги крови. Раздался тяжелый глухой стук. Вздох ветра. Нет!

Упавшее тело – не волчье. Это человек – рослый, ладно сложенный.

Не человек. Фэец из высшего сословия с заостренными ушами.

Я заморгала. Потом мои руки сделались теплыми и липкими от крови. Я увидела его тело – окровавленное, лишенное кожи. Оно остывало на морозе. А кожу – его кожу – я держала в руках. Потом…

* * *

Я проснулась вся в поту и заставила себя дышать. Открыла глаза, вгляделась в очертания комнаты. Вокруг ночь, комната – настоящая.

Но я и сейчас видела убитого фэйца, ничком лежащего в снегу, со стрелой, торчащей из глаза. Все его тело, лишенное кожи, было кроваво-красным.

Подступившая желчь обжигала горло.

Этого не было на самом деле. Сон. Всего лишь сон. Даже если я и убила Андраса, это был… был…

Я впилась ногтями в лицо, словно и оно перепачкалось кровью. Наверное, на меня так действует здешняя тишина и пустота новой жизни. Я еще не приспособилась к новому состоянию, когда не надо ежечасно думать о пропитании своей семьи. И все же… Меня до костей пронизывало раскаяние – от кончиков пальцев ног до языка.

Я вздрогнула, прогоняя остатки чудовищного сна, затем отбросила одеяло и вскочила на ноги.