Семь диких сестер - Чарльз де Линт

На пчелиных фейри я не смотрела, но слышала, как они перешептываются, когда я укладываю очередную травинку, разглядываю ее, потом переношу, затем мягко отступаю на шаг и в новом месте размещаю еще пару. Лорел и Бесс проделывали то же самое – со своей обычной уверенностью. Точнее, так я думала, пока не заметила, как дрожит рука Бесс, выстраивавшей свой травяной узор.

– Что они делают? – отрывисто спросил кто-то.

Это был женский голос – властный и резкий. Наверное, королева.

Другой голос с извиняющимися нотками забормотал что-то в ответ, я не смогла разобрать что.

– Ну так выясните, – приказала королева.

Я увидела, как к Лорел приблизился слуга. Он потыкал ее в спину концом лука.

– Эй, ты, там! – окликнул он. – Что вы делаете?

Лорел запела тише, а потом и вовсе умолкла, оставив Бесс петь в одиночестве. Но Бесс тоже вскоре замолчала. Лорел обернулась к лучнику и одарила его нежной улыбкой. И я, ее сестра, хорошо понимала, что это означает: сейчас она буквально на волоске от того, чтобы взбеситься.

«Нет, пожалуйста, нет, – твердила я про себя. – Не говори с ними. Не рассказывай, что мы делаем».

И она сдержалась. Но совсем ничего не выкинуть у нее не вышло – иначе это была бы не Лорел.

– Капусте тоже нужны короли, – пропела она и вернулась к раскладыванию травинок.

– Это еще что такое? – завопила повелительница пчел.

Слуга снова потыкал Лорел, но на этот раз она не обратила на него внимания. Тогда он повернулся ко мне.

– Ты слышала вопрос королевы, – произнес он.

Я предвидела, что он и меня будет пихать своим луком, но тычок застал меня в полусогнутой позе, и я все-таки потеряла равновесие. Бухнувшись на трясущееся колено, я тут же вообразила, как фейри ударит меня, или выстрелит, или выкинет еще что-нибудь. При этом я с глубокомысленным видом рассматривала две травинки. Только разместив их как следует, я поднялась на ноги.

– Здесь какой-то подвох, – прошипела королева.

Разумеется, подвох. И многие в пчелиной свите тоже так думали, судя по быстрым взглядам, которые я мельком замечала. Но теперь я понимала, что Яблоневый Человек был прав: они абсолютно зачарованы нашими действиями и изо всех сил пытаются разгадать их смысл.

– Подстрелите одну из них, – распорядилась королева.

У меня перехватило дыхание. Судорога, сводившая лопатки, стала почти невыносимой. Я знала, что корневики в боевой готовности ждут в лесу, чтобы помочь нам, но по крайней мере одна из нас погибнет, прежде чем они подоспеют.

Я подумала о пузатом человечке, который стоял рядом с Рут и Грейс.

И о стреле, проткнувшей его горло.

И о крови.

Секунды ползли медленно. Разместив на земле очередную травинку, я наконец рискнула взглянуть на королевскую свиту. Никто не положил стрелу на тетиву. Они просто подошли поближе, чтобы лучше видеть, что мы делаем.

– Ты! – крикнула королева, обращаясь к стоявшему возле меня лучнику. – Пристрели ее!

Но казалось, внимание лучника больше привлекали мы, чем приказы повелительницы.

Пританцовывая, хотя Лорел и Бесс больше не напевали, я шагнула в сторону и разложила три травинки треугольником.

Королева заорала на другого слугу, а потом на всадника, который спешился и подошел поближе. Ни тот ни другой не обратили на нее внимания.

– Тогда я сама пристрелю их! – заявила королева.

Она подскочила к ближайшему слуге и вцепилась в его лук. Но прежде чем она успела вырвать лук, из леса, где скрывались корневики, раздался чудовищный вопль. Всякий, кто живет в наших холмах, знает этот голос. Так кричит пума. Встречаются они не очень-то часто, но время от времени все мы слышим их ужасные завывания – словно женщина или ребенок вопит от боли.

Вопль повторился, и на этот раз его сопровождал еще один странный звук – глухое постукивание, которое прозвучало очень громко в моментально воцарившейся тишине. Я мучительно соображала, что же это такое. А потом мне вспомнились рассказы тетушки Лилиан о Прародителе Кошек; она ведь упоминала, что его хвост так по-особенному постукивает о землю.

Все замерли – и королева тоже.

Я услышала, как кто-то из фейри рядом с ужасом прошептал:

– Прародитель Кошек.

Королева стряхнула с себя оцепенение и снова потянулась к луку, но слуга отпрянул и отвел оружие подальше от нее.

– Простите… простите, госпожа, – пробормотал он. – Но то было слово Прародителя Кошек.

Я-то думала, она сразу взорвется. Но вместо этого королева вздохнула и двинулась туда, где я продолжала свой загадочный ритуал.

– Ну что же, – сказала она, загораживая мне путь. – Покончим же с этими глупостями, дитя. Скажи мне, что вы делаете, и я подарю тебе жизнь сестер.

Соблазн был силен, но я не ответила, как и учил нас Яблоневый Человек. Если даже сейчас мы спасемся от пчелиных фейри, в будущем это мало что даст. Кто поручится, что они не явятся за нами вновь?

– Хочешь большего? – не унималась королева. – Что тебе дать? Сокровища? Долголетие? Счастье в любви? Средство от твоих жалких веснушек?

Разложив травинки возле ее ног, я принялась выкладывать фигуру от ее большого пальца, получился веер.

– Отвечай же, – велела королева.

Я запела «Шенандоа», – правда, держать мелодию у меня всегда плохо получалось. К счастью, сначала Бесс, а потом и Лорел подхватили – и их сильный дуэт вытеснил мой слабый голосок. Я отодвинулась от королевы, намереваясь разложить еще больше травы.

– Дитя, – снова произнесла повелительница очень суровым тоном.

Я нашарила в кармане камешек, положила его на землю и сверху пристроила травинку.

– Предложите ей милость, – произнес кто-то из фейри.

– Но с какой стати? Может быть, лучше превратить ее в жабу? – раздраженно откликнулась королева. – Пусть она нам спляшет и споет и поскачет среди этих глупых травинок.

«Неужели она может превратить меня в жабу?» – испугалась я.

Хотя почему нет? Она ведь волшебное создание.

Все это время раздавалось какое-то тоненькое жужжание, и тут до меня дошло, что пчелиные фейри, оказывается, бывают очень разные. В том числе совсем крошечные, меньше, чем можно вообразить. До сих пор я совсем не обращала на них внимания, хотя прекрасно видела снующих вокруг пчел, на которых они сидели. Я заметила малюток-всадников, только когда один из них пролетел прямо перед моим носом, намереваясь получше разглядеть, чем я занята.

– Предложите ей милость, – повторил то ли тот же фейри, то ли кто-то из его товарищей.

– Милость, милость, – зашелестел целый хор тонких голосов, поднимаясь эхом над лугом.