Тропа волшебника - Алексей Глушановский

И что такое рыцарь без уда-ачи?!!

Допев песню, Олег отхлебну вина, в избытке выставленным на их стол счастливым трактирщиком. Повод для счастья у того был весомый. Людей, собравшихся на бесплатный концерт, было очень много. Он уже сделал недельную выручку, а вечер еще не заканчивался. Хозяина трактира уже начинали терзать опасения, а хватит ли всем желающим вина?

– Слушай, ну а все же, как ты ухитрился убить боевого мага? – Сочтя Олега достаточно пьяным, уже в который раз спросила Шара.

Тот лишь хитро усмехнулся. – Врожденные способности, ничего особого, – ответил он спустя несколько секунд, ласкающими движениями перебирая струны гитары.

– Врожденные способности? – девушка не отставала.

Вместо ответа Олег начал новую песню.

Я рожден был ночью,

В час молитвы волчьей,

В темном логове зверей…

Глаза девушки испугано расширились. Левая рука непроизвольно дернулась в защитном жесте. Олег продолжал:

Черный ангел Ада,

Был со мною рядом,

На кругах людских страстей!

Трактир испуганно притих. В этом мире, как заметил Олег, было очень мало песен подобного типа. Возможно, виной тому было то, что здесь они имели шанс стать не просто песнями, но чем-то куда более реальным и страшным. Возможно, дело было в чём-то другом. Но, так или иначе, Олег уже обратил внимание, что многие песни его любимой группы здесь воспринимаются с настороженным вниманием и опаской. Сейчас он решил это использовать.

Я прошел сквозь пламя,

Был водой и камнем,

Червем был средь мертвых тел[9]…

Когда Олег закончил петь, он был просто оглушен аплодисментами. Однако, несмотря на пьяное удовольствие, не мог не заметить осторожных взглядов некоторых посетителей трактира. Да и Шара стала посматривать на него с какой-то опаской.

– Не знаешь, в чем дело? – Шепотом спросил он сидящего рядом с ним Вашека, кивая в сторону опасливо косившейся на него девушки.

– Да так, не обращай внимания, – так же шепотом ответил тот. – Это ведь песня из твоего мира, не так ли?

– Ну да… Ваших-то я и вовсе не знаю. Не удосужился как-то выучить. А что?

– Да ерунда, в общем. Просто традиция одна старая. Если в песне речь идет от первого лица, это означает что события, в ней описываемые происходили реально, и певец был их непосредственным участником. Ты не волнуйся, сейчас она частенько нарушается, так что ничего страшного.

– Так чего она так разнервничалась?

– Ну-у… Традиции – вещь живучая… А в сочетании с плащом темного факультета, что на тебе одет, да всеми этими историями об убитом тобой боевом маге… поневоле станешь прислушиваться. Ты не отвлекайся, давай еще чего-нибудь спой!

Олег взглянул в окно. Солнце давно зашло, на небе вовсю сияла луна. Он вспомнил, о так и сидящей в ненавистном ей камне Вереене, о том, что завтра в его группе на огненном факультете будет практика по боевке, и наконец о древнем правиле: «Чем лучше тебе вечером, тем грустнее будет утром», и понял, что праздник пора заканчивать.

Выдвинутое им предложение расходиться по домам всеобщей поддержки не встретило. Фактически, оно было бурно опротестовано всей честной компанией, найдя робкую поддержку лишь у одной Ариолы, которой завтрашний практикум по боевым заклинаниям предстоял наравне с Олегом. Да и она, высказавшись в том духе, что выспаться, конечно надо, тут же уточнила, что время на одну-две песни какой-либо решающей роли не сыграет, и со стороны Олега будет очень некрасиво покинуть их, не спев на прощанье.

– Ладно. Но это последняя! – строго уточнил тот. Перехватив гитару поудобнее, Олег задумался, что бы исполнить напоследок.

– Спой о любви, – вдруг необычно тихим тоном попросила его Лисса. – У тебя такие необычные и красивые песни, но о любви ты почему-то не пел еще ни разу…

– О любви? – Олег задумался. Попсу он не переносил органически, а среди его любимых и выученных наизусть песен, о любви было не так уж много, и вспомнить что-нибудь подходящее никак не удавалось. Не петь же здесь было Земфирено «Хочешь, я убью соседей»? Да и Цоевская «Восьмиклассница» как-то не очень подходила к антуражу. Наконец он вспомнил одну красивую и печальную песню группы «Эпидемия», вполне подходящую под определение «О любви». Однако проблема была в том, что исполняться она должна была на два голоса. Подумав, он все же решил попробовать.

– Поможешь? – Шепнул он на ухо сидящей рядом с ним Шарре. – Нужен женский голос. Не волнуйся, я буду суфлировать по мыслеречи. Та ненадолго задумалась, а затем нерешительно кивнула. Олег довольно улыбнулся. Несмотря на то, что ведьмочка продолжала его опасаться, ухаживание она воспринимала вполне благосклонно. Олег прикоснулся к струнам. Первые ноты проигрыша скользнули по притихшему залу, а затем он начал:

Я видел сон – он был реален,

Услышал птицы крик – он душу рвал.

Твой облик ясен, но печален

Вслед за собою в неизвестность звал…

Играя, Олег всегда старался погрузиться в песню, пережить на мгновения, чувства, испытываемые героем. В этот раз, ему припомнилась Гелиона, вот только почему-то не такой, как он её видел последний раз, веселой и язвительной пламенной элементалью, а грустной и усталой, как никогда похожей на простую, и чем-то сильно расстроенную девушку. Ему даже показалось, что он слышит её голос: – Я не могу, у меня сил не осталось! – устало, и с каким-то отчаянием в голосе говорила она кому-то невидимому. Это видение было настолько живым, настолько реальным, что в душе Олега, совершенно помимо его воли и желания полыхнул огонь безумной демонической ярости, а в сознании мелькнуло: – Убью! Любого, кто её обидит! И согласным эхом, с неведомого дна души донесся отклик пробуждающегося демона: – Разорву!!! Разорву и сожру! Любого!

… Я спрятал душу от любви,

Но как смогу остановить

Себя??

Я брошу вызов небесам

За то, что пролилась слеза

Твоя?

За то, что пролилась слеза…

Показалось?!! – Олег встряхнул головой. – Мало ли что может показаться… Не станет же демон просыпаться из-за какой-то песни. Или станет?!

Так или иначе, однако, строки припева, которые он пел в тот момент, прозвучали особенно выразительно, и даже угрожающе:

Я не дам слезе пролиться!

За неё заплатят мне!

В последней строчке, он с трудом удержал рвущийся наружу угрожающий рык демона. – Похоже, Малыш все же проснулся, – отстранено подумал Олег. – И воспринимает слова песни чересчур буквально! – мелькнуло вдогонку мысль, когда он ощутил в своем сознании сжавшийся комок бешеной злобы, готовый в любой момент провести боевую трансформацию и броситься в безумную атаку.