Мужчина не моей мечты - Алиса Ардова

Кстати, самого Саллера он с трудом, но все-таки припомнил, а вот мать… Мда… Аниаш рвалась к сыну, она была уверена — немного усилий, и Пипи ее тоже непременно узнает. Но после нескольких безрезультатных встреч Дильфор объявил, что больному тесное родственное общение только вредит, ему становится хуже, и попросил пока не давить и не настаивать.

— У милорда остались сейчас самые яркие, важные для него воспоминания, и все они связаны с супругой. Здоровье придет в норму, магический баланс восстановится, и все вернется, — утешал он обессилевшую от слез свекровь. — Надо лишь чуть-чуть подождать.

Вот так и получилось, что большую часть времени мы с Трэем проводили вдвоем. Ночью у его постели по-прежнему дежурила Ниава, днем по несколько раз наведывались мастер и его помощники, а дальше мы были предоставлены сами себе. Гуляли — правда, недолго, «муж» быстро уставал и выбивался из сил, сидели в парковых беседках и очень много читали.

Не знаю, как Ольес вел себя раньше, но у меня сложилось впечатление, что возлюбленный Мэарин никогда особо не стремился к знаниям, да и книги совсем не жаловал, предпочитая им более приятные и необременительные развлечения. А сейчас… Он поглощал том за томом, упорно стараясь таким образом восстановить пробелы в памяти. К сожалению, и тут ему требовалась помощь — читать самостоятельно он тоже разучился.

— Мири, — настойчиво напомнил о себе граф, — пожалуйста, дальше.

Улыбнулась его жадному интересу, согласно кивнула. Дальше, так дальше.

— «Оставалась последняя решающая битва. К северу от Бесплодных Земель, в ущелье Черного Пламени войска союзных королевств под командованием Ильмиара Великого встретились с полчищами нелюдей. Три раза поднялось и закатилось светило, прежде чем сражение закончилось. Несмотря на ужасные потери, армия людей одержала победу, и владычеству темных колдунов пришел конец. И хотя нелюди все еще таились в самых дальних глухих уголках мира, они перестали угрожать будущему человечества…»

Из-за поворота аллеи донеслись неясные голоса, и я, оторвавшись от книги, невольно прислушалась. Различив до боли знакомый глубокий, слегка хрипловатый баритон и вторящий ему кокетливый девичий смех, вздрогнула и опустила ресницы. Только этого мне сейчас не хватало. Пожалуйста… ну, пожалуйста, пусть они свернут на соседнюю дорожку. Но моим молитвам никто не внял.

Оживленные голоса звучали все громче, ближе, и наконец раздалось неизбежное:

— Граф, графиня, какая нечаянная встреча.

Угу… просто вот совершенно неожиданная и непредвиденная. Более того, абсолютно непредсказуемая. И милорд, разумеется, даже не догадывался, что это любимая беседка Ольеса и мы проводим здесь большую часть времени.

Стиснула зубы, досчитала до пяти — до трех показалось мало — и медленно открыла глаза.

— Доброе утро, ваша светлость, — произнесла спокойно. Скользнула взглядом по ладони Истель, лежащей на сгибе локтя Саллера и, чуть склонив голову, поприветствовала: — Здравствуйте, маркиза.

— Лорд Ольес, леди, — нежно пропела девушка, — сегодня чудесная погода, не правда ли? Как хорошо, что у его светлости нашлось время пригласить меня на прогулку…

Два дня отсутствовал, только приехал, даже к кузену не зашел, а ее уже успел пригласить. Ну-ну…

— Я так рада, — продолжало щебетать небесное создание. — Просто преступление в такой день сидеть взаперти…

Так и не сидела бы. Бери служанку, если герцогиня выходить не хочет, и вперед. Кто мешает?

Тем временем Истель, посчитав, что правила вежливости соблюдены и больше можно не расшаркиваться, осторожно потянула своего спутника за руку, предлагая идти дальше. Саллер накрыл ее кисть своей, слегка сжал, удерживая на месте, и улыбнулся — мягко, доброжелательно. Так, как, черт возьми, никогда не улыбался мне.

Да… порвать на ленточки… На аккуратные, очень длинные ленточки. Обоих…

Подушечки пальцев закололо от предвкушения, и я, испугавшись собственных эмоций, покрепче вцепилась в книгу.

После «пробуждения» Ольеса поведение мэссера разительно изменилось. Он больше не набрасывался с обвинениями, не прожигал странными взглядами, не требовал объяснений — он меня вообще перестал замечать. Подчеркнуто официально здоровался при редких встречах, одаривал мимолетным взглядом и быстро уходил. Даже графа старался навещать в мое отсутствие. Иногда казалось, что меня намеренно и очень упорно избегают.

Зато к юной маркизе, которая продолжала вместе с герцогиней и ее сестрой гостить в имении, он проявлял просто-таки повышенное внимание. Истель частенько, победно сверкая глазами, делилась тем, как они с милордом гуляли… посетили… любовались… А еще он — вы только представьте! — обещал показать…

Они с Дальмирой выразительно переглядывались. Я злилась. И только Аниаш, погруженная в размышления о Трэе, никак не реагировала на этот восторженный лепет. Ее не интересовали разговоры, которые не крутились вокруг ее драгоценного Пипи. Зато о сыне она готова была болтать бесконечно. Вспоминать, поучать, делиться опытом. И — кто бы сомневался — ее любимым собеседником неизменно оказывалась именно я.

— Мири, запомни, мой Пипи… ой, прости, дорогая… наш Пипи… привык на ночь пить теплое молочко… Да-да… я всегда лично спускалась на кухню за стаканом молока и медовым пряником…

— Наш Пипи так похудел… так похудел… а ты до сих пор не заказала устриц. Что за безответственность?..

— Рэм сказал, что вам скоро выделят общие покои. Это правда? Я рада, что наш Пипи выздоравливает. Мэарин, имей в виду, он так сладко спит всегда, так крепко, не забывай время от времени расправлять простынку. А то мальчику будет неудобно…

Надеюсь, она не явится проверять, а то получится как в старом анекдоте: «Мама, перестаньте приходить каждую ночь и укрывать меня одеялом. Вы раскрываете мою жену».

Об отъезде дамы не заговаривали, хотя «муж» уже встал на ноги и надобность в компаньонке отпала. Видимо, герцог передумал их отсылать, вовсю наслаждаясь обществом новой кандидатки в невесты. Рассмотрел и, так сказать, проникся.

Саллер мазнул по мне ничего не значащим взглядом и тут же сосредоточился на кузене.

— Как себя чувствуешь? — Он повернулся к Ольесу.

А я разозлилась.

Хватит думать о мужчине, который все равно никогда не будет моим. Его прельщает эта сладкоголосая овечка? Совет да любовь — плодитесь и размножайтесь во славу Намарры. Моя задача — поскорее выпутаться из всей этой истории и вернуться домой, к Петьке. А для начала, пожалуй, стоит убедить графа и его старшего брата, что нам совершенно необходимо навестить Древнюю обитель. И как можно скорее.

— Так как ты, Трэй? — продолжал настойчиво допытываться мэссер.

— Лучше… уже лучше, — с запинкой откликнулся мой сосед и, поколебавшись, неуверенно добавил: — Рэм…

Ольес вообще как-то странно реагировал на герцога. Те несколько раз, когда я видела их вместе, мне показалось, что граф очень неудобно чувствует себя в присутствии родственника. Насколько расслабленно и спокойно он держался со мной, настольно напряженно и собранно — при Саллере. Замыкался, говорил коротко и неохотно, старался отойти подальше, поскорее закончить беседу и распрощаться, словно неосознанно стремился быстрее сбежать. Создавалось впечатление, что ему неловко находиться в обществе кузена, которого почти не помнил, но у которого, тем не менее, совсем недавно увел невесту, а теперь вынужден гостить, благодаря за спасение.