Странная практика - Вивиан Шоу

Фаститокалон одолжил пальто у Ратвена: рукава оказались коротковаты, но этот предмет одежды был теплее всего, чем он на данный момент располагал. Грета сидела, притиснутая к нему в автобусе, жарком, светлом и тесном, полном жизни. Это было несомненно уютно, хоть ее немного и укачало. Возможность находиться в какой-то нормальной обычной обстановке, где масса нормальных обычных людей, не обладающих магическими способностями и не превращающихся во что-то, чьи глаза не светятся в темноте, оказалась роскошью – и Грета над ней, откровенно говоря, прежде даже не задумывалась.

А еще из кресла в автобусе сложно было конструктивно рассматривать то, что происходило на самом деле. Вся эта гадкая, пугающая история казалась далекой и нереальной, словно сон, а ведь она знала, что это не так, – и не знала, что делать.

– Меня это бесит… – сказала она, скорее себе самой.

Рядом с ней Фаститокалон заморгал, выходя из дремоты.

– А? – спросил он.

– Да пустяки. Извини, спи дальше. Осталось еще четыре остановки.

Он пристально посмотрел на нее – со странной внимательностью.

– Вовсе не пустяки, – возразил он. – В чем дело? Я очень старательно не читаю твои мысли, кстати, так что придется тебе облечь все в слова.

Это вызвало у нее тихий и не слишком веселый смех. Ее радовало слабое постоянное ощущение того, что она не совершенно одинока, – чувство, что он рядом. После смерти Уилферта Фаститокалон приглядывал за ней вместо него. И эту предупредительность она очень ценила.

– Просто… мне не нравится, когда я в чем-то не могу разобраться, Фасс. Это ведь моя работа, для этого я создана. Я не обязательно сразу знаю, как все исправить, но могу это выяснить, существуют процессы, с помощью которых я могу прийти к пониманию, а сейчас… даже пробиться нет возможности. Я не знаю, что делать, а я очень хочу это узнать.

Грета вообще-то не собиралась все это говорить, но слова хлынули потоком – так стремительно, что она не смогла их остановить.

– Насколько мы знаем, они уже убили одиннадцать людей, чуть не убили Варни, выгнали Кри-акха и его сородичей из дома и при этом убили еще двоих из них, и… выжившие гули забились к Ратвену в подвал, а у одной – младенчик, и я хочу что-то сделать, Фасс, хочу все это прекратить.

Он кивнул.

– Да, – отозвался он. – Знаю. И я тоже хочу. Это… Мы очень многого не знаем. Проще обдумать все, что нам известно, откинуть то, что явно не соответствует действительности, – и исходить из этого.

– Ну, это не обычные «дикие» люди, – проговорила Грета. – То, что с ними произошло, изменило их. Не знаю, до какой степени, но перестройка налицо.

– Вот именно. А изменение, или автор изменения, – не ангельской и не демонической природы, – добавил он.

Она изумленно заморгала:

– Что? Откуда ты знаешь?

– Я такие вещи чувствую, – серьезно сообщил ей Фаститокалон, постукивая пальцем по виску. – Право, мои способности огромны. Нет, просто… ну, ангельские, или небесные, объекты или сущности легко узнаваемы для определенного типа зрения: они покрыты вроде как сверкающей золотистой пыльцой и вызывают у меня крапивницу. Демонические, или инфернальные, штуки тоже легко узнаваемы, только у меня нет аллергии на их искры, и они не золотые, а красные.

Грета снова подумала о том, сколько раз ей хотелось спросить: «А кто ты?» Фаститокалон чуть улыбнулся и продолжил:

– Короче, я знаю, что оно попало сюда не с Неба и не из Ада, потому что было бы зафиксировано станциями слежения и кто-то что-то начал бы предпринимать, а этого, похоже, не происходит.

Как он уже объяснил Крансвеллу накануне вечером, ключевым моментом является равновесие. Вот почему за всеми крупными городами и важными в магическом плане точками постоянно наблюдают обе стороны. В каждом месте находится рьяный оперативник, следящий за оборудованием, которое измеряет возмущения реальности.

– Если бы что-то недавно пробилось, это бы зарегистрировали, – сказал Фаститокалон, – и моментально ликвидировали. Нет, на мой взгляд, это определенно сверхъестественное, но не черно-белое.