Девочка с серебряными глазами - Уилло Дэвис Робертс

Кэти была уверена, что утром кто-нибудь обязательно спросит, кто она такая, но этого не случилось. Девочки проснулись поздно и оделись примерно так же, как и Кэти, так что она не слишком выделялась среди них. Когда они стали подниматься наверх к завтраку, Кэти решила пойти вместе с ними. Она собиралась сохранить один бисквит с кремом, на случай если ей снова придётся убегать, но ночью случайно раздавила его, и он стал совершенно плоским. Кэти сунула его в карман на крайний случай и понадеялась, что миссис Джонс не заметит её среди оравы девчонок.

Так и случилось. Миссис Джонс пекла блины на пятнадцать (нет, теперь даже шестнадцать) девочек и была слишком занята, чтобы внимательно их разглядывать. Кэти вместе с остальными уселась за большим овальным столом, позавтракала колбасками, блинами с черничным сиропом и выпила апельсинового сока из высокого стакана. Но она не знала, что делать, когда после завтрака стали приходить мамы девочек и забирать их домой вместе со спальными мешками.

Конечно, она осталась последней. Джексон Джонс пока не появился, и Кэти почувствовала, что её охватывает паника. Миссис Джонс улыбнулась ей:

– Твоя мама ещё не пришла? Посиди пока на качелях на крыльце и подожди её. Там Дороти с Кэрол и Дженни Эванс, и ты тоже можешь подождать вместе с ними.

Кэти не хотелось этого делать, но она не знала, как отказаться и не привлечь к себе внимания. Поэтому она вздохнула с облегчением, когда открыла дверь с проволочной сеткой и увидела, что по ступенькам поднимается Джексон Джонс с пустой бумажной сумкой на плече.

– Утренняя доставка по выходным, – сказал он, опуская сумку на крыльцо. – Ты позавтракала?

Кэти кивнула. Ей ужасно хотелось надеть очки, потому что без них приходилось всё время щуриться. Кэрол, Дороти и их последняя гостья играли в классики на дорожке, ожидая, когда придёт мама Дженни, поэтому Кэти и Джексон Джонс могли поговорить, не опасаясь, что их услышат.

Однако Джексон Джонс всё равно говорил шёпотом:

– У тебя дома настоящий переполох.

Сердце Кэти снова забилось сильнее.

– Твоя мама спрашивала, не видел ли я тебя. Она выглядела ужасно, Кэти. Она плакала. Может быть, стоит сообщить ей, что с тобой всё в порядке?

У Кэти сжалось горло.

– Если я сообщу ей, она захочет, чтобы я вернулась домой. И тогда они арестуют меня.

– Мистер Купер тоже про тебя спрашивал.

– Что ты ему сказал?

– Сказал, что видел тебя вчера, но не помню, когда это было. Это правда. У меня нет наручных часов, и я не посмотрел на часы, когда мы пришли домой. И миссис Майклмас про тебя спрашивала.

– Наверное, она рассказала мистеру К., что я умею делать, – ответила Кэти и с опозданием вспомнила, что Джексон Джонс ничего об этом не знал.

– Если бы я тоже умел творить чудеса! – сказал он. – Может быть, тогда бы мистер Поллард платил сразу же и мне не пришлось бы возвращаться по несколько раз. А что ещё ты умеешь делать?

– Не так уж много, – печально ответила Кэти. – Недостаточно для того, чтобы помочь самой себе. Вообще-то из-за этого я и попала в беду. Я никому не делала ничего плохого, но, наверное, люди боятся, когда я перемещаю предметы, не прикасаясь к ним, и кто-то из них решил, что я опасна. Они думают, что я столкнула бабушку Уэлкер с лестницы, но я этого не делала.

– Любой, кто в это поверит, глупец, – сказал Джексон Джонс. – А ты можешь подвинуть вон ту жестяную банку, которую кто-то бросил?

Кэти повернулась и увидела в канаве серебристую банку. Она подкатила её поближе, пока банка не выскочила на обочину и приземлилась рядом с мусорным баком.

– Ух ты! Это было здорово!

– Да. Но я слишком отличаюсь от других, а люди не любят тех, кто на них не похож.

Джексон Джонс кивнул:

– Знаю. Они смеются над моими глазами. Не понимаю, какая разница, если у тебя один глаз голубой, а другой зелёный. Я вижу ими совершенно одинаково, а именно это и важно.

– Они смеются над тобой, но они не боятся тебя, – сказала Кэти. – Миссис М. говорит, что люди становятся жестокими, потому что боятся всех, кто отличается от них.

Джексон Джонс сел на верхнюю ступеньку.

– Боюсь, за ночь мне не удалось придумать ничего стоящего, – признался он. – Даже в нашем доме тебя когда-нибудь заметят. Может быть, тебе хотя бы позвонить маме по телефону? Может быть, она что-нибудь придумает, чтобы не дать им тебя арестовать? Наверное, она сможет нанять для тебя адвоката. Они не сажают людей в тюрьму, не дав им поговорить с адвокатом.

– А какой в этом толк, если адвокат не сможет убедить их, что я не причиняла никакого вреда бабушке? И его там не было, там вообще никого не было, поэтому как я смогу что-то доказать? – Кэти села рядом с Джексоном Джонсом, глядя на играющих перед домом девочек. Одна из них заметила серебристую банку, и они принялись пинать её, словно мяч. – Кроме того, адвокаты, наверное, положены только взрослым, а не детям. В нашей школе был мальчик, который постоянно убегал из дома и устраивал поджоги, и они отправили его в центр для несовершеннолетних преступников. У него не было адвоката.

– Но твоей маме всё равно станет лучше, если она узнает, что с тобой всё в порядке. И миссис Майклмас просила передать, что хочет поговорить с тобой. Она смотрела на меня так, словно подозревала, что я говорю неправду.

Кэти задумалась.

– Может быть, я могла бы поговорить с ней… Если я поговорю с Моникой и она начнёт плакать, мне станет ещё хуже, и это никому не поможет. Я не собираюсь возвращаться домой, если они хотят арестовать меня и посадить в тюрьму. – У Кэти было так тяжёло на душе, что она была готова заплакать.

– И что ты собираешься делать? – спросил Джексон Джонс. – Я бы позволил тебе остаться у нас, но мама рано или поздно тебя заметит.

– Думаю, мне надо попытаться найти других детей, – сказала Кэти, и лишь заметив его удивлённое лицо, вспомнила, что он ничего о них не знает.

– Хочешь сказать, что есть и другие такие же дети, как ты? Они тоже умеют делать чудеса?

– Это не чудеса. Я думаю, это телекинез. И я не знаю, умеют они это или нет. Ой!

Кэти замолчала, потому что сквозь туман в глазах заметила на другой стороне улицы знакомый силуэт. Точнее, два силуэта: высокого мальчика с большой собакой.

Она нащупала в кармане очки. От волнения Кэти забыла надеть при помощи рук и увидела, как Джексон Джонс удивлённо раскрыл рот, когда очки сами по себе удобно устроились у неё на носу.

Это был тот самый мальчик из парка, который мог оказаться Эриком ван Альсбергом. Его тащил за собой огромный эрдельтерьер, и Кэти поднялась на ноги, раздумывая, как подойти к нему, чтобы опять его не напугать.

И в эту минуту, когда все её мысли были поглощены мальчиком с собакой, миссис Джонс вышла на крыльцо и увидела Кэти. Она прикрыла рот рукой и воскликнула: