Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– Какое ещё мнение? – всё ещё пребывая в шоке от его появления в моём доме, спросила я.

– Я наслышан о ваших трудностях, – начал он издалека. – Вам пришлось продать свои винодельни, потерять доход и даже работу фотографа. Это всё очень прискорбно. Особенно то, что общественное мнение, подогреваемое прессой, не очень-то дружелюбно к вам настроено. В общем, я решил позабыть о наших старых обидах и протянуть вам руку помощи.

– Руку помощи от вас? И какую же?

– Всё очень просто, Эмеран. Моё старое предложение по-прежнему в силе. Раз вы расстались с принцем и никакие другие обязательства вас теперь не сдерживают, я готов снова предложить вам стать моей женой, матерью моих детей.

Я думала, у меня сейчас земля уйдёт из-под ног – до того мне стало не по себе от его слов и того, что их слышит Стиан. Зато Гардельяна ничего не смущало, и он продолжал:

– Знаю, ваша репутация изрядно подмочена и запятнана, но я готов помочь вам её отмыть. Брак придаст вам больше веса в обществе, а я верну вам ваши родовые виноградники. Куплю на своё имя, конечно, но в итоге они всё равно достанутся нашему сыну, будущему герцогу Бланшарскому. На счёт вашей фотокарьеры я не уверен, получится ли её возобновить. Разве что вы возьмёте псевдоним и будете под чужим именем публиковать ваши работы в журналах… Хотя, вы же не писатель, модели всё равно будут видеть, кто их снимает… Значит, с карьерой придётся покончить. Но я ведь вам не отказываю в содержании. У вас будет всё, что пожелаете. Даже маленькие земные радости. Со своим любовником можете встречаться и дальше, я же всё понимаю. Все мы, в конце концов, живые люди. Но только осторожно. У господина философа уж слишком экзотическая внешность. Будет нехорошо, если будущий герцог Бланшарский родится похожим на сарпальца.

Ну всё, я этот бред больше слушать не намерена.

– Вон отсюда, – со сталью в голосе сказала я и для пущей убедительности указала Гардельяну на дверь. – Убирайтесь и больше не появляйтесь здесь никогда.

– Эмеран, – не теряя благодушия, продолжал увещевать он, – я знаю, вы всё ещё не оправились от потрясения, которое вам устроила толпа пустоголовых чтецов бульварной прессы, но подумайте о себе. Вы же будущая герцогиня. Не собираетесь же вы всерьёз связывать свою жизнь с собирателем фольклора, у которого ни гроша за душой и происхождение самое прозаическое, да ещё и с туземными нотками.

– Вон! – уже громче повторила я.

– В конце концов, он тромец, – уже начал волноваться Гардельян, – не собираетесь же вы жить с представителем вражеской для нас империи.

– Прочь!!! – окончательно сдали мои нервы, и я схватила со стола первое, что попалось под руку.

Это был молоток для мяса. Не помня себя, я с грохотом стукнула им по столу в считанных миллиметрах от руки Гардельяна. Тот в ужасе вскочил и отшатнулся от меня, а я из последних сил закричала:

– Убирайтесь прочь! Оставьте меня в покое! Ненавижу вас! Ненавижу!

От моих криков Гро растерянно залаял, Гардельян же принял это на свой счёт и побежал к двери. Видимо, крупные собаки пугают его больше, чем разъярённая маркиза.

– Эмеран, всё, хватит, отпусти молоток, – услышала я убаюкивающие слова Стиана, а потом его рука коснулась моей, и он забрал у меня орудие возмездия. – Ты просто перенервничала, тебе надо отдохнуть. Пойдём, я уложу тебя в кровать, потом принесу тебе кофе. Только не нервничай.

– Что он тебе говорил? – не в силах унять дрожь в трясущихся руках, спрашивала я, развернувшись к Стиану. – Что предлагал?

– Яхтсмен? То же, что и тебе, – абсолютно спокойным тоном ответил он.

– И ты не прогнал его после этого?

– Ты ведь знаешь мой принцип. Выбор всегда за женщиной. И каким бы он ни был, я приму его, лишь бы она была счастлива.

– А я очень хочу быть счастлива. Очень, – в желании донести до него эту простую мысль я даже вцепилась трясущимися руками в его рубашку и продолжила заверять, – И это счастье для меня только с тобой. Ты это понимаешь?

– Понимаю.

– И никакой Гардельян нам в этом не помешает. Ты же веришь мне?

– Верю. И поэтому мы сейчас поедим, соберём вещи и уедем отсюда во Флесмер. Я больше не могу смотреть, как тебя терзают все эти люди. Они пьют из тебя последние соки и постоянно унижают. Ты не обязана их слушать. Ты обязана сохранить своё душевное равновесие, чтобы больше не хвататься за молотки, иначе случится беда.

– Да, – закивала я, сдерживая наворачивающиеся слёзы. – Ты прав, мне надо уехать подальше отсюда, где никто не будет меня проклинать, а тебя – оскорблять.

– И я даже знаю, где это место.

– Где?

– Во Флесмере в доме моей мамы и на вилле моего дедушки. Там нам точно всегда будут рады.

– Особенно малышка Жанна, – невольно улыбнулась я, в первую очередь подумав о ней.

– Да, она будет рада больше всех. И мама будет. И дедушка.

– Но не твой отец.

– Его я беру на себя, так что даже не думай об этом. Думай о том, что скоро мы окажемся в атмосфере настоящей родительской любви и понимания. А выставку твою мы организуем во Флесмере. Язык фотографии интернационален, так что у неё непременно будут посетители. На счёт виноградников ничего тебе обещать не могу, я в этом совершенно ничего не понимаю. Но если мы ещё раз побываем в Сарпале и привезём оттуда саженцы гранатовых деревьев, ты сможешь основать свою уникальную винодельню для гранатового вина. Что думаешь на это счёт?

– Думаю, – невольно улыбнулась я и поняла, что руки мои уже перестали дрожать, – твой дедушка был бы рад стать моим первым покупателем.

– Точно, – поддержал меня Стиан. – А мама как бы обрадовалась.

– Тогда решено. Едем во Флесмер. А потом в Сарпаль за храмами и саженцами. Если есть возможность всё начать сначала, я от такого шанса не откажусь.