Хроники Ехо - Макс Фрай

– С Хумхой все всегда некстати, – вздохнул я. – Он – живое воплощение самого этого понятия – «некстати». Впрочем, не такое уж и живое… Ладно, к делу. Пока вас не было, я изучал материалы, которые сэр Шурф собрал для меня в полицейском архиве. Он вам уже рассказал?

– Вкратце. Я бы, пожалуй, не отказался почитать его отчет.

– Держите, – я протянул ему табличку. – Я тут от скуки терзал сей документ и, будете смеяться, нашел кое-что общее для всех покойников. Интересно, что вы скажете.

Джуффин изучал табличку минуты три – по его меркам, очень долго.

– Пока, пожалуй, ничего не скажу, – наконец вздохнул он. – Я вижу только один общий момент: никто из них не жил один, но это не…

– Вот именно. Хотите сказать, это неудивительно, потому что одиноких людей вообще немного?

Джуффин нетерпеливо кивнул.

– Все так почему-то думают. А факты говорят об обратном. По официальным данным Канцелярии Забот о Делах Города, на сегодняшний день больше половины взрослых жителей Ехо не состоит в браке. Многие семьи распались в Смутные Времена, а сколько с тех пор осталось вдов и вдовцов, вы и сами примерно представляете. Но дело не только в этом. Обычаи и нравы тоже изменились. Повзрослевшие дети теперь крайне редко остаются жить в родительском доме, благо заработать стало проще простого, а для того чтобы снять небольшую квартирку в Новом Городе, больших доходов не требуется, почти любой студент может себе позволить. Еще одна интересная тенденция: устойчивые многолетние союзы все реже перерастают в традиционный брак – любовники предпочитают жить по отдельности, чтобы иметь возможность обставлять каждое свидание как своего рода праздник. В старые времена такой образ жизни вели в основном адепты Орденов, для которых, собственно, не существовало другого выхода; простым горожанам это было вроде бы ни к чему, да и не всем такая свобода по карману – не секрет ведь, что люди нередко съезжаются и держатся вместе ради экономии. Но теперь почти каждый желающий может содержать себя самостоятельно. И вот вам результат: примерно половина совершеннолетних горожан имеет отдельное жилье. А в нашем списке таких нет вовсе. Теоретически это может оказаться совпадением. Но, честно говоря, вряд ли.

– Просто одинокая жизнь настолько прекрасна, что нет дурных умирать от всякой ерунды, – неожиданно рассмеялся Джуффин. И добавил уже вполне серьезным тоном: – На совпадение действительно не похоже. Вы сами как-то это объясняете?

– Пока нет. Возможно, мне не хватает информации или какого-то специфического личного опыта. Потому и рассказываю, чтобы вы тоже подумали.

– Подумаю, – кивнул Джуффин. – Чего-чего, а «специфического личного опыта» у меня предостаточно. Я бы сказал, перебор. Но не представляю пока, как это может помочь в данном деле.

Паясничает он, что и говорить, превосходно. Но время не всегда выбирает подходящее, поэтому я не стал слушать и продолжил:

– И еще одно. Собственно, самое удивительное. За семнадцать дней я ни разу не слышал ни единого упоминания о внезапной смерти от утраты Искры.

– И что с того? – настороженно спросил Джуффин. – Хотите сказать, люди по какой-то причине скрывали кончину своих близких от окружающих?

– Да нет, почему скрывали? Сообщали о происшествии домашнему знахарю, а больше, как я понимаю, эта новость никого не интересовала. Джуффин, вы представляете, насколько замкнутый образ жизни вели эти пары, если никто не сплетничал по трактирам о безвременной кончине одного из них?

– А, кстати, да. Интересное наблюдение.

Джуффин снова уставился на табличку, словно надеялся, что там в любой момент могут появиться новые записи, содержащие дополнительную информацию.

– Слушайте, – сказал он несколько минут спустя. – А тут действительно есть о чем подумать. Вы молодец, что заставили меня обратить внимание на семейное положение покойных и…

В этот момент в моем сознании зазвучал голос Кобы. Орать, когда пользуешься Безмолвной речью, невозможно, но старшина портовых нищих вложил в свое сообщение столько энергии, что оно прозвучало как крик; если бы мы говорили вслух, он бы, безусловно, охрип.

«Еще нашли! Безымянный тупик в конце улицы Маятников. Их там больше двух дюжин! Двадцать шесть, если быть точным. Я сам туда не ходил, но мои ребята говорят, без выпивки такое зрелище не вынести».

«Спасибо, – сказал я. – Какие они у тебя впечатлительные, однако».

«Не сказал бы. Обычно этих красавцев ничем не проймешь. Так что бутылку чего-нибудь крепкого на всякий случай прихвати».

«Спасибо за заботу, – огрызнулся я. – Что бы я делал без твоих советов?»

«Как скажешь, – невозмутимо ответствовал он. – Дело хозяйское. Мы как, продолжаем искать? Или уже всех нашли?»

«Понятия не имею, сколько их. Поэтому ищите».

«Ладно».

– Коба нашел еще две с лишним дюжины славных, тихих малышей, – сказал я Джуффину. – Пойдете со мной, или вместо меня, или как?

– Я еще на этих не нагляделся всласть. Вы пока идите, присмотрите, чтобы не разбежались, а я к вам чуть позже с удовольствием присоединюсь.

На сей раз пришлось воспользоваться Темным путем – улица Маятников совсем в другом конце Старого Города, туда даже в амобилере ехать четверть часа, никак не меньше.

Тупик, о котором говорил Коба, совсем короткий, там всего-то два дома по разные стороны дороги, один из красного камня, другой – из черного кирпича, оба окружены садами, по меркам Старого Города, довольно большими. Один сад – на диво ухоженный, другой выглядел как фрагмент дикого леса, неведомо как возникший посреди столицы. Заброшенный участок и черный кирпичный дом принадлежали Тутте Буркасу, Старшему Магистру Ордена Посоха в Песке, и пустовали чуть ли не с самого начала Смутных Времен – хозяин погиб, наследники, все как один, отправились в изгнание, а единственный оставшийся в Ехо родственник Магистра Тутты был слишком богат, чтобы сдавать дом внаем, и слишком ленив, чтобы приводить его в порядок. Все это я к тому, что с наблюдательным пунктом мне опять повезло – заходи и смотри, сколько влезет.

Детей в тупике было очень много. Коба говорил, их тут двадцать шесть человек, а я насчитал без малого три дюжины. Все они, как водится, сидели, скрестив ноги, на мостовой и молча пялились на красный каменный дом, окна которого сияли мягким желтым грибным светом. Зрелище, прямо скажем, не слишком воодушевляющее, но после того, как Джуффин сказал, что эти существа – не люди, их поведение вдруг перестало меня раздражать. Мне было трудно и неприятно допускать, что живые человеческие дети могут проводить время столь дурацким образом, а с нежити какой спрос.

Словом, ничего такого, чтобы вот так сразу прикладываться к бутылке, я, честно говоря, не заметил. Какой, однако, нежный и чувствительный народ эти наши столичные нищие, кто бы мог подумать. А ведь было время, у ворот резиденции Ордена Водяной Вороны побирались, и ничего. Некоторые герои даже до сих пор живы.