Эффект искажения - Диана Удовиченко

Даша вернулась, как и обещала, до темноты. Как всегда, при виде сестры на сердце отлегло.

Под вечер позвонил Вовка:

– Из лаборатории пришли результаты повторного анализа. Все то же. Кожа человека, кровь – неизвестного науке животного.

– Вов, а если независимых экспертов подключить? Во Владивостоке есть серьезные ученые.

– Как ты это себе, факофф, представляешь? – фыркнул друг. – Такие анализы серьезных денег стоят. Кто их выделит, бюджет, что ли? Да и потом, результаты независимой экспертизы не считаются доказательством в суде, если помнишь.

– Зато будете знать, куда двигаться и какого зверя искать.

– Все равно денег никто не даст, так что и говорить не о чем, – обрубил Вовка.

– А если я договорюсь с генетиками, чтобы сделали экспертизу бесплатно?

– Серега! Ты перестал бы уже лезть в это дело, а? Я все понимаю, но это уже перебор. Как я должен со Свириденко объясняться?

– Скажешь, что это твои знакомые.

Вовка замолчал и сердито сопел в трубку, очевидно, прикидывая, поверит ему следователь или нет. Наконец пробурчал:

– Ладно, договаривайся со своими генетиками. Там посмотрим. – И бросил трубку.

Сергей набрал номер, ради которого и ездил сегодня на работу.

Два года назад в банк обратился за кредитом ученый-генетик. Тридцатилетний доктор наук, устав получать копейки в разваливающемся НИИ, собрал группу молодых амбициозных ученых и врачей и открыл клинику под названием «Доктор Силантьев. Центр здоровья и красоты». Денег у доктора не было, зато имелось умение работать и способность рисковать. Он явился в банк с готовым бизнес-планом, предложил в качестве обеспечения свою квартиру и квартиры персонала. Проверкой его благонадежности занимался Сергей. Кредит Силантьеву все же дали и не ошиблись. У генетика оказалась недюжинная деловая хватка. Он сделал ставку на новомодные течения в медицине. Главным направлением центра было составление индивидуальных диет по геному человека. Еще здесь определяли отцовство, генетическую совместимость супружеских пар, склонность к наследственным заболеваниям. Услуги были дорогими, но пользовались спросом. Постепенно дела клиники пошли в гору. Теперь уже в центре могли себе позволить не только составлять диеты, но и вести научные разработки. Силантьев выплатил кредит и взял новый, на развитие. Приезжая в банк, он не уставал повторять: «Если понадобятся какие-нибудь исследования по нашей части, обращайтесь. Для ваших работников проведем бесплатно».

Вот к нему-то и обратился Сергей. Изложил проблему в общих чертах, не вдаваясь в подробности.

– Пусть привозят материал, – тут же заинтересовался Силантьев. – Сделаю все, что могу. А могу я многое.

Сергей поблагодарил, перезвонил Вовке, сказать, что договорился с экспертом.

– Я тоже со Свириденко перетер, – сообщил друг. – Она покочевряжилась, но согласилась. Сверху слишком давят, сейчас не до политесов.

Сергей продиктовал Вовке телефон Силантьева и посмотрел на часы. Девять. Пора было наведаться на Маяк. Наверняка бомж уже вернулся и устроился на ночлег. Ноябрьская погода не располагает к долгим прогулкам под открытым небом.

Желтый свет фар взрезал ночную темноту и увязал в густой дымке. «Откуда только вылезает? – досадливо думал Сергей. – Вроде бы уже холодно, а все туман…»

Маяк тонул в кисельном облаке, которое не в силах был разогнать даже дувший с моря ветер. Дымка клубилась над водой, выползала на мыс, делая его загадочным и неузнаваемым, скрывая и старый дом и тропинку к нему. В прошлый раз берег казался огромным, уводящим в бесконечность, сейчас почему-то создавалось впечатление закрытого пространства и липкой, опасной тесноты. Сергей вышел из машины, включил фонарик и окунулся в туман.

А вот дом не изменился, как и в прошлый раз, встретил его мусорной вонью, крысиным шуршанием и скрипом половиц. Только собаки не было. Сергей поднялся на второй этаж и прислушался: из комнаты, где жил бомж, раздавался тихий храп. Хозяин был на месте.

Свет фонарика выхватил из темноты кучу тряпья в углу и скрюченного старика. Он сидел с закрытыми глазами, облокотившись на стену и схватившись за живот. На коленях у него лежал какой-то странный поблескивающий клубок. К запахам испражнений и помойки примешивался еще один – протухшего мяса. Сергей подошел ближе, вгляделся: между пальцами бомжа сочилась кровь. То, что издали казалось непонятным клубком, было кишками, вывалившимися из разверстой раны на животе. Нож, которым его изуродовали, лежал тут же.

Бомж с трудом открыл глаза, страдающие, мутные, как у больного животного. Сергей достал мобильник:

– Потерпи, дед. Сейчас «скорую» вызову.

– Не… надо… – едва слышно проговорил старик. – Поздно… мне… Ты слушай… это я… золото у нее взял…

– Кто тебя так? – спросил Сергей, наклоняясь над ним и стараясь не вдыхать тяжелую вонь.

Из беззубого рта вырвался мучительный предсмертный хрип. Собравшись с силами, бомж прошептал:

– Сам я… сам себя… – И, дернувшись, почти беззвучно добавил: – Он пришел за мной… зверь…

Агония была короткой. Спустя несколько секунд старик умер.

Из истории рода делла Торре

Милан, год 1180 от Рождества Христова

В маленькой таверне пахло дешевым прокисшим вином, подтухшей рыбьей требухой и немытыми телами. Как и всегда по вечерам, здесь было людно: обмывали выручку мелкие торговцы, судачили за стаканом усталые ремесленники и слуги из близлежащих домов, отдыхали сдавшие караул стражники. В одном углу тихо сидела компания пропивающих заработанную мелочь нищих, в другом хихикала стайка вышедших на ночной промысел блудниц.

Над очагом жарился свиной окорок. Янтарные капли стекали по подпаленной шкуре, падали в огонь, добавляя к душному воздуху таверны запах горящего жира. Толстый неопрятный хозяин поворачивал вертел, успевая разливать вино для посетителей, но все внимание его было поглощено беседой с Луиджи, который устроился возле стойки, покрытой многолетним слоем грязи.

– Ох-ох, беда за бедой на дом делла Торре рушится, – хитро прищурившись, причитал хозяин. – Или проклял кто?..

– Ну как сказать… – Луиджи, довольный таким вниманием, сделал большой глоток из глиняной кружки, солидно отрыгнул и продолжил: – Что до мадонны Ортензии, так она давно водянкой страдала.

– Говорят, раздуло ее так, что не узнать? – наклонившись к гостю, прошептал хозяин.

– Истинная правда, синьор Горголло, с трудом в гроб поместилась болезная, – кивнул Луиджи.

Хозяин осенил себя крестным знамением:

– А граф делла Торре что? Он, говорят, и сам недужен?

– Так и зашелся в рыданиях наш бедный господин, – простодушно ответствовал Луиджи, – так и залился слезами. Думали, все – уйдет следом за госпожой. Но пока, милостью Божьей, еще жив, хотя и очень слаб.