Хранитель - Юлия Ляпина

Ближе к полудню к нам пришли соседи. Мужчины выглядели слегка помятыми, а женщины сердитыми, но все были рады подаркам и пирогу с теплой медовухой. Мне подарили много милых рукодельных подарков: вязаные рукавицы, теплые чулки, вышитые ленты для кос, наперстки из толстой кожи и сумку из рыбьей шкуры, расшитую аппликациями из замши. Все это местные рукодельницы запасали заранее, чтобы щедро одарить друзей и родственников.

Хранителю перепали более солидные предметы: сапоги, новые ножны для его любимого кинжала, охотничья заплечная сумка из жесткой кожи и целый набор берестяных чарок, пропитанных воском.

Я тихо сидела в углу, перебирая сделанные мне подарки, и слушала разговоры о том, кто сколько выпил, и кто кого переплясал. Женщины беседовали о подарках, найденных в пирогах монетках и запасах в кладовых. Разговоры привычные, каждодневные, но для меня они звучат музыкой – мы отвыкли от общения в своем длинном доме. Я даже с Лапкой разговариваю каждый день, чтобы не забыть звучание собственного голоса.

Постепенно медовуха развязала языки, и я с упоением выслушивала местные сплетни. Чья жена или дочь затяжелели, сколько рыбы поймал тот или иной рыбак, когда приедут купцы, скупать полотно, вяленую рыбу и шкуры. Новостей было много, они казались разрозненными и бесполезными, но если посмотреть на них так, как учил меня отец, становилось понятно, что эта зима на полуострове весьма благополучна – много вестей о свадьбах и рождениях. Среди умерших только старики или редкие неудачники.

Приезд купцов – это важно. Я навострила уши. С ними приедут новости из большого мира, слухи и сплетни, а также тонкие яркие ткани, медные кубки, новые ножи, рыболовные крючки и серьги. Для нас это означало еще кое-что: о нас узнают на материке. Не сразу, конечно, но держать язык за зубами здесь никто не будет. Быстро распродав свой товар и закупив местные ценности, купцы поспешат до метелей вьюжня вернуться на материк. Потом путь до родного города, встреча с парой-тройкой любопытных и к капели о нас будут знать все желающие. А к появлению листьев нас найдут.

Я подняла взгляд на Хранителя и увидела в его глазах такой же вывод. Что ж, до появления листьев мы тут не задержимся. Куда же нас понесет дальше?

Весь следующий месяц мы готовились к следующему путешествию. Лорд Натан договорился с местными мастерицами, чтобы меня поучили чистить рыбу, вялить ее, солить, коптить в ольховом дыму, печь местные пресные лепешки, варить пиво и ставить квас. Самые искусные показывали мне, как нужно варить сыр, обрабатывать шкуры и шить местные платья.

Почему-то соседки решили, что лорд готовит меня к замужеству, поэтому каждое действие сопровождалось протяжной песней или нравоучительной легендой. Пока я, морща нос от ужасного запаха, пыталась выпотрошить рыбу или содрать с нее чешую, местные красавицы ловко разделав свою часть «урока» выспрашивали, кого же Хранитель прочит мне в женихи.

Эти разговоры раздражали неимоверно, но отказаться от учебы я не могла. Чтобы создать вкусный сыр, нужно представлять, как его делают, и чем подробнее представляешь, тем вкуснее и полезнее будет то, что ты создаешь.

Метели мы просидели за столом с учебниками, а когда снег на крыше начал таять, лорд Натан скомандовал собираться в дорогу. Оказывается, он договорился с местным мореходом, и тот за определенную плату взялся доставить нас по первой воде к южным берегам нашей страны.

В море я еще не ходила и ужасно волновалась по этому поводу. Лапка тоже не испытывал доверия к соленой воде, но и бросить свою хозяйку на хлипких, качающихся досках не мог. Поскуливая и поджимая хвост, он все-таки взошел на корабль и сразу спрятался за моей юбкой от пронзительного ветра.

Раньше я любила слушать морские баллады, любовалась морскими пейзажами и ценила модный «морской» оттенок ткани. Теперь же я море просто ненавидела! Во-первых, тут было холодно. Во-вторых – мокро. А в-третьих, меня страшно укачивало, и жить я могла, либо свернувшись клубком и тихонько подвывая в тон Лапке, либо свесившись за борт.

Мореходы подтрунивали надо мной, но и жалели. Хранитель запретил пользоваться на корабле магией, так что мне приходилось вместе со всеми пить несвежую воду, есть солонину и сухари. Жаровня, точнее горшок, наполненный углями, был всего один и грел плохо. Лучшими днями для меня становились те, когда капитан командовал пристать на ночь к пустынному островку, развести костер из промороженного плавника и сварить обычную похлебку или кашу. Тогда я могла есть и спать, не опасаясь приступа тошноты или ковша соленой воды в постель.

Как я выдержала эти три недели – не ведаю. Очнулась, лишь когда лорд Натан кинул монетку стоящему на берегу парню в одной набедренной повязке и, указав на меня, велел переправить на берег, а потом проводить до приличной гостиницы. Черные глаза носильщика алчно блеснули, но тут к борту подошел капитан нашего судна и веско произнёс:

– Отведешь даму к Старой Эльхе и не вздумай клянчить еще монету!

Южанин сник, но покорно взвалил меня к себе на закорки, и потрусил вдоль причалов куда-то в более тихую часть порта.

Вскоре мальчишку догнали другие носильщики с нашими сумками, а за ними быстро шагал лорд Натан, облаченный лишь в простой кожаный жилет поверх тонкой рубахи. Мне и смотреть на него было холодно! Только через некоторое время я ощутила солнце, прогревающее все вокруг, и теплый ветер. Заметила, что местные бедняки ходят почти обнаженными, и лишь богатые люди кутаются в несколько слоев ткани, обязательно украшая верхнюю блестящей вышивкой или тесьмой.