Воспитанница Повелителя Тьмы - Екатерина Вострова

Даже ее классный руководитель в школе, несколько раз становившийся свидетелем того, что у нее портили вещи, ограничивался лишь устным замечанием.

— А преподы? Ведь есть же темные?

— Должность главы института темных магов постоянно вакантна. Кажется, уже лет пять на ней постоянно меняются и.о., и никто не хочет задерживаться, — хмыкнул он. — А поскольку за жизнь и благополучие студентов отвечает только глава, остальные особо не лезут. Нет, вообще при них, да и при любом из преподавателей, никто не посмеет что-либо выкинуть. Но они ведь не круглые сутки за нами ходят.

— Но вся эта травля… Это надо прекратить!

— И кто это сделает?

— Да хотя бы я! — запальчиво сказала она и вдруг действительно поняла, что хочет этого. Ей плевать на все эти различия светлых и темных, но побывав на месте жертвы, она не допустит, чтобы мучили других.

И как приятно было, когда она вышла из противостояния с Иллиаром победительницей. Он убежал, сверкая пятками, от одного ее слова!

Ее все еще потряхивало от того, что все обошлось. В голове шумело, сердце учащенно билось в груди.

Она смогла, она справилась. Можно выдохнуть, перестать бояться. И ведь она может помочь перестать бояться и другим.

Может быть, это именно то, ради чего стоит окончательно помириться с Олегом? Пусть он научит ее, как стать сильнее, чтобы ставить на место подобных придурков, которые задирают слабых.

— Не нужно подставляться из-за меня, — парень отвернулся от нее, — со мной все будет хорошо. Я бы и один справился.

И это вместо благодарности? Мог бы хоть спасибо сказать.

— Да уж, вижу, как бы ты справился. Вот поэтому вас и гнобят по одному! Сдался тебе этот повелитель…

Нет, серьезно, собрались бы все вместе и дали бы отпор! Зачем ждать какого-то лидера, когда можно действовать уже сейчас. Да даже двух-трех уже меньше задирают, чем одного.

Но, видимо, в ее словах он углядел какой-то совершенно иной смысл.

— Да что ты знаешь! — резко развернувшись к ней лицом, закричал Марк. На его глазах блестели слезы, лицо было перекошено от гнева. — У меня мать была в партии «Темного фронта». Когда вдруг объявили, что повелитель готовил террористический акт, и начались аресты, их всех просто

убили. «Сопротивление при задержании!» А она не сопротивлялась! Я был там. Они пришли и просто убили ее! Так что не смей! Ты не имеешь права своим поганым светлым языком даже говорить о нем!

Эта запальчивая речь была сказана с такой искренней ненавистью, что Аню проняло до дрожи.

Нет, ну не бывает все так. Плохие светлые и несчастные забитые темные? Может быть, это очередная манипуляция Олега, чтобы она расчувствовалась и кинулась освобождать его?

Она тяжело сглотнула, в горле встал тугой ком. Просто так никто бы не стал устраивать геноцид, разве нет? Они ведь наверняка должны были что-то сделать, чтобы заслужить это?

— Что за террористический акт?! — севшим голосом потребовала она ответа.

— Да наверняка ничего не было!.. — Марк снова отвернулся, порывисто вытирая слезы из глаз.

Вот только не его объяснения Аня хотела услышать. Она выставила вперед руку, показывая, чтобы парень замолчал.

— Что за террористический акт?! — повторила она еще громче.

— Да говорю же…

Аня отвернулась, закатив глаза, и раздраженно выдохнула. Марк, подозрительно прищурившись, замолчал.

— У меня был гениальный план по искоренению дискриминации в магическом обществе, — неторопливо начал Олег. — Светлым не понравилось, что их могут сбросить с Олимпа. Они убили всех, кто что-либо знал об этом, а кто остался жив – угодил в тюрьму.

За этими словами могло скрываться все, что угодно. Аня облизала ставшие сухими губы. Убить магов всех остальных четырех стихий – тоже весьма эффективный способ избавиться от дискриминации.

— Ты… чего? — переспросил Марк, настороженно наблюдая за девочкой.

— Ничего, — она пожала плечами и развернулась на каблуках. — Пойду я, пожалуй. Будет нужна помощь – обращайся.

Слишком мало информации, и слишком много неизвестных.

Олег просто снова запутывает ее, манипулирует.

Сейчас ее цель – поступить и остаться тут, а между тем, она теперь ни о чем другом просто думать не может! Интересно, в местной библиотеке есть подшивки старых газет?