Украинский фронт - Федор Березин

Потасовку подобного плана надо снимать на видео. Эффект конечно будет не сравним с драками в Верховной Раде, однако тоже интересно. Может успешно применяться постмодернистами-реформаторами в плане показа окончательного разложения армии. Бойцам-первогодкам будет весьма приятственно полюбоваться, как «гансы-офицеры» чистят друг другу хари, и колотятся стульями. Николай Забияка вовсе не зря опасался именно данного этапа офицерского бунта. Оказывается действительно, в любой революции самое сложное – разобраться со своими. С другими потом легче – нападаем сплоченной кагалой. А вот разборка в собственных рядах… Здесь надо иметь воистину основополагающую объединительную идею, и мозги умеющие отстраняться от частностей, и полностью, до последней клеточки подчиненные железной воле. Может быть даже особую мораль, ибо через обычное сентиментальное сюсюканье разборка с теми, кто рядом, сразу воспринимается как эквивалент предательства. То есть, круговая порука дело такое – в обе стороны тянет.

Опасаясь срыва, или локальных проколов в этом первичном этапе, майор Забияка сотворил своеобразную подстраховку. Все революционеры ведают, что главным всегда является контроль связи – «телефон, телеграф, вокзал», как говаривал позабытый потомками пионеров дедушка Владимир Ильич. Слава, отвергнутому тем же дедушкой, богу, в плане связи, кое-какие внешние, по отношению к полигону, и даже внутренние обстоятельства способствовали планам бунтаря Забияки. Во внешнем мире, в привязке ко времени, уж не первые сутки, а пространственном континууме, по крайней мере, как предполагал Забияка, в пределах Крымского полуострова, начисто отсутствовала спутнико-мобильная связь. Давали перебои и обычные телефонные линии, а в плане отдельных направлений – междугородние сообщения. Возможно и международные тоже, однако проверить такое не получалось: несмотря на свалившееся с неба благоденствие глобализации никто из офицеров полигона до сей поры не завел дружков-приятелей в Нью-Йорке, Чикаго, или в иных-прочих веселых местах планеты. Да и Министерство Обороны, надо же, до сих пор не выписывало офицерам путевок на Гавайские острова. Или может, просто никто туда не хотел и не писал соответствующих рапортов? Кстати, в плане местных военнослужащих такое вполне допустимо, они ведь и так служили в Крыму – чего еще надо-то?

Тем не менее, в исправности оставалась внутренняя военная связь. Здесь требовалось подстраховаться в отношении блокировки. Не хватало, дабы какой-то из намеченных в изоляцию «европолюбов» увернулся от цепких, но вероятно не слишком уверенных рук и дорвался до телефона: «Девушка, дайте Смольный!». Или, скорее, «Зимний». Именно по данному поводу майор Забияка и предпринял меры. Он лично заглянул на узел связи и постучал в плексиглазовую перегородку:

– Инна, открой, любовь моя!

– Ух, ты! – сказала телефонистка Инна. – Явился, не запылился. Уж две недели как суженую отфутболил к мамам-папам, а только сейчас созрел?

– Так, служба же, милая, – оправдался Забияка, приникая в помещение «Посторонним В…» – Служба, понимаешь, требует бдительности и отваги.

– На счет отваги – точно, – констатировала Инна. – Отвага у нас вся на службу расточилась, а на жизнь-то нашу кислую, гражданскую ничего-то и не сохранилось.

– Э-э… это ты про это? – спросил бравый майор, привычно имитируя растерянность.

– Про это, про это, – кивнула Инна, откладывая в сторону фурнитуру. Имелся в виду все тот же давний разговор про развод и прочее из той же мыльной оперы. Частично именно из-за этой скользкой темы весьма предусмотрительный в некоторых делах командир инструкторской группы и старался ограничить свои посещения телефонистки Инны. Однако несмотря на службу, вроде бы, в курортном Крыму, с молодыми девушками на военном объекте имелся известный напряг, а уж тем более с женщинами интересного возраста, которые при этом были бы не замужем и свободны как ветер. Так что…

Тем не менее, поскольку сейчас двое людей общались тет-а-тет, да еще в помещении «Посторонним В…», то у майора Забияки имелась прекрасная возможность оправдаться перед Инной не с помощью слов, что для женщин, не смотря на все тысячелетия цивилизации и письменности, выглядит несколько абстрактно, а с помощью тактильной передачи информации. Ибо действительно, слова, особенно для телефонисток, не значат абсолютно ничего, так, утилитарная приправа, фоновая музыка процесса зарабатывания денег.

Может быть, разведывательные сообщества многое потеряли, не пригласив к себе на службу майора Забияку? Ибо и правда, уже через совершенно короткое время, считанные минуты, он смог снова общаться с телефонисткой Инной разговорной манерой, а к тому же, не смотря на то, что Инна являлась в общем-то гражданским служащим, и от майоро-капитанского заговора в Крыму ей совершенно ничего не светило, Николай Забияка сумел перевербовать ее на свою сторону.

– Короче, Иннуша, ты поняла? Всего-то и требуется, что не соединять ни с кем людей вот из сего коротенького списка. Ну и солдатиков, сержантов, тоже не стоит. «Нет, мол, связи и всё!» – так вот и говори. И по поводу встречных звоночков сверху, тоже усекла, золотце ты мое гибкое?

Телефонистка Инна смотрела на майора совершенно томными глазами. Она была просто-напросто загипнотизирована. «Бедный ты мой кролик!», – думал, глядя на нее, Забияка. Но куда было деваться, если намечалась революция на отдельно взятом полигоне ПВО?

* * *

…И он повел на корабли войска

Построив предварительно в фалангу,

Всех, что остались на ковре войны.

И снова звон мечей, и завыванье боя,

Трофеи, корабли и брошенный обоз,