Истории таверны «Распутный единорог» - Роберт Линн Асприн

— Я ответила на твои вопросы. И хочу получить плату, если ты изволишь, — она протянула руку, не глядя ему в лицо.

Уэлгрин отстегнул от пояса замшевый кисет и положил его на стол.

— Я только возьму светильник, и мы можем отправляться на базар.

— Нет, я сама возьму светильник и пойду одна.

— Улицы — не подходящее место для женщины в темное время.

— Я пройду, я ходила до этого.

— Я дам одного из моих солдат сопровождать тебя.

— Хорошо, — согласилась Иллира, внутренне удовлетворенная таким компромиссом.

По быстроте, с которой появился солдат, Иллира предположила, что он был снаружи все время, пока происходило это. Солдат взял светильник и пошел немного впереди нее, внимательно выполняя свои обязанности, и не пытаясь начать беседу до тех пор, пока они не дошли до ворот базара, где Иллира вышла вперед, чтобы указать путь в лабиринте палаток.

Она покинула солдата, не попрощавшись, и проскользнула в темноту своего дома. Знакомая обстановка избавляла от необходимости в освещении. Она двигалась быстро и, тихо, складывая одежду в аккуратные стопки и, положив дорогой кисет вместе с другими своими ценностями, успокоилась в теплой постели.

— Ты возвратилась благополучно. Я готов был одеть брюки и пойти встретить тебя. Он дал тебе все, что обещал? — прошептал Даброу, обнимая ее.

— Да, и я ответила на все его вопросы. У него теперь есть формула энлибарской стали, что бы то ни было, и если его цели реальны, он сможет многого достичь. — Ее тело расслабилось серией небольших судорог, и Даброу крепче прижал ее.

— Энлибарская сталь, — размышлял он задумчиво. — Шпаги в легендах были из энлибарской стали. Человек, владеющий такой сталью, сейчас был бы человеком, который считался бы… ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ ОН БЫЛ КУЗНЕЦОМ.

Иллира натянула простыню на уши и притворилась, что не слышит.

— Сладости! Сладости! Лучшие на базаре! Лучшие в Санктуарии!

Снова было обычное утро с Хаконом, катившим свою тележку мимо палатки кузнеца. Иллира, у которой один глаз был уже накрашен, а другой еще не тронут, выскочила, чтобы купить к завтраку лакомство.

— В городе новости, — сказал продавец, положив три пирожных в миску Иллиры. — Прошлой ночью вся стража гарнизона покинула город, и даже калека-писец, который жил на Улице Оружейников, был уведен среди большого шума и суматохи. Конечно, стражи не оказалось, чтобы ответить на вызовы. А цербер смотрел на все происходившее, думая, что это связано с патрулированием законопослушной части города.

Недовольство Хакона отчасти объяснялось его проживанием на верхнем этаже дома по улице Оружейников.

Иллира взглянула на Даброу, который медленно кивнул в ответ.

— Может быть, они связаны между собой? — спросила она.

— Тьфу! Что может хотеть убегающее войско от человека, который читает на пятнадцати вышедших из употребления языках, но не может перейти лужу, если кто-нибудь не подаст ему руку.

— Что же в действительности произошло?

Даброу вернулся в кузницу, а Иллира посмотрела поверх базарных стен на дворец, находящийся в северной части города. Хакон, ожидавший менее таинственной реакции на свои новости, что-то проворчал на прощание и покатил тележку к другой палатке с более подходящей публикой.

Все утро можно было видеть горожан, споривших с продавцами. Иллира поспешила назад под крышу палатки, чтобы закончить свое ежедневное превращение в старуху С'данзо. Она вытащила из колоды три Рудных карты Уэлгрина и положила их в кисет с драгоценностями матери, зажгла лампаду и встретила первого в этот день посетителя.