Денарий кесаря - Анатолий Дроздов

– Плут! – весело сказал Аким, когда мы оказались на улице, и я понял, что это он о торговце. – Но лук у него действительно хорош. Трофей… Купил у какого-то легионера за сестерций. Можно было поторговаться, но Юний платит…

Только сейчас я сообразил, что горячо сражался за чужие деньги. Почувствовал досаду. Но радость тут же охватила меня: замечательный лук достался мне даром. Руки мои еще помнили удобную для хвата рукоять, страшную силу вощеной тетивы, и я весело зашагал рядом с Акимом.

* * *

Утром следующего дня Аким вновь разбудил меня. В этот раз я проснулся сразу: накануне вечером мы ужинали без танцовщиц и музыкантов, и я был осторожен с вином.

– У нас говорят, что завтрак нужно заработать! – весело сказал Аким, подавая мне щит и деревянный меч. – Согласен?

Я молча накинул тунику. Мы вышли в перистиль и изготовились. Аким держал меч странно – у головы, направив тупое острие деревянного клинка прямо мне в лицо. Я заслонился щитом и сделал выпад снизу. Аким легко отбил удар – и так сильно, что я едва не выронил меч.

С первых же мгновений я понял, что имею дело с умелым противником. Аким порхал вокруг меня как танцор, молниеносно нанося удары и легко уклоняясь от моих выпадов. Это было непривычно, в легионе учат по-другому. Римский воин носит большой щит-скутум, которым и заслоняется от ударов, поэтому бьет мечом из-за него – в лицо, ногу или живот врага. Тяжелая лорика, обитый металлом скутум, шлем, калиги, подкованные железными гвоздями – в таком вооружении не потанцуешь. Отбивать удары мечом и вовсе глупо – лезвие может сломаться, или же острие врага скользнет по твоим пальцам… Аким же словно играл мечом – то колол им, то рубил, то останавливал мои выпады. Будь на моем месте простой легионер, Аким победил бы сразу, но отец не зря учил меня. Я быстро освоился с манерой противника, и стал уверенно теснить его. Аким отчаянно закрывался щитом, я уже предчувствовал победу, как вдруг мой удар провалился в пустоту. Я невольно сделал шаг вперед и сразу почувствовал прикосновение тяжелого дерева – Аким держал лезвие у моей шеи.

– Нет больше в Риме центуриона Марка Корнелия! – сказал он, улыбаясь.

Я едва не заплакал от досады – Аким перехитрил меня, притворившись побежденным.

– Аве! – послышалось от дома. Я оглянулся: отец стоял на ступеньках, наблюдая за нами. Я насупился.

– Ты сражаешься, как гладиатор! – сказал отец, подойдя к Акиму. – Римские воины так не дерутся. Приходилось выступать на арене?

– Нет, сенатор!

– Попробуй со мной! – отец забрал у меня меч и щит.

Я поднялся по ступенькам дома – сверху было лучше видно. Я сразу понял, что отец достаточно долго наблюдал за нами и сделал выводы: он не ринулся на врага, чтобы подавить его мощью атаки, а осторожно, словно играя, закружил вокруг противника, прощупывая его оборону быстрыми легкими выпадами. Аким тоже прекратил свои танцы, да и мечом действовал редко, больше отбиваясь щитом. Скоро стало ясно, что префект превосходит в мастерстве гостя – щит Акима едва поспевал встретить меч отца, о том, чтобы напасть самому, Аким уже не думал. Я с замиранием сердца ждал решающего удара, как вдруг гость резко выбросил вперед руку со щитом. Он предугадал удар – лезвие отцовского меча пробило сплетение ивовых прутьев; в то же мгновение Аким дернул щит вверх, и рукоять выскочила из отцовских рук. Но нанести решающий удар Аким не успел. Отец присел и подъемом стопы зацепил его за лодыжку. Аким свалился навзничь, отец вскочил и вытащил меч из щита. Аким тоже вскочил; противники, как ни в чем ни бывало, вновь стояли напротив один одного.

– Ты неплохо сражаешься! – улыбнулся отец, опуская щит. – Не ожидал.

– У меня были хорошие учителя.

– В этом бою я тебя победил. С настоящим щитом у тебя бы не вышло.

– Я видел, как мечом пробивают железный щит.

– Где это было?

– В Иудее.

– Опять Иудея! Скоро я поверю, что там центр мироздания! Кто был этот силач?

– Он не казался силачом. Но у него был меч из лучшей в мире стали, и он мастерски владел им.

– Ты сражался против него?

– Вместе с ним! Иначе не стоял бы здесь.

– В нашем бою ты схитрил.

– Без хитрости на войне нельзя.

– Признай: я лучше!

– Ты замечательно сражаешься, префект, но я три месяца не держал в руках меч.

– А я вдвое старше.

– Воин, о котором я рассказал, был тоже не молод.

– Язык у тебя острее меча!

– Попробуем еще! – предложил Аким. – До первого укола.

– Лучше с Марком! Тебе есть чему его поучить. Ты правильно сделал, что купил оружие. Воин должен упражняться ежедневно.

Отец отдал мне меч и щит. Мы с Акимом еще немного покружили по двору, но уже без прежнего рвения. Аким показал мне несколько своих приемов, я ему – свои. В терме я с удовольствием увидел на бедре гостя продолговатый синяк, оставленный моим мечом, Аким в ответ улыбнулся и выразительно посмотрел на меня. Я опустил взор – от плеча до локтя мои руки украшала россыпь синяков разной величины.

– Завтра наденем доспехи! – предложил Аким. – Мечи хоть и деревянные, но бьют больно.

Я согласно кивнул. Мы опять позавтракали вдвоем. Отец ушел в канцелярию к Юнию – знакомиться с донесениями из Иудеи (префект Луций Корнелий не изменял своей привычки к любому делу относиться ответственно), мы в сопровождении Афинодора отправились бродить по Риму. В художественной мастерской Аким к моему удивлению отверг цветные и красивые картины с видами лучших зданий Рима и долго объяснял хозяину, что ему нужно. Тот, наконец, улыбнулся, и достал из глиняного сосуда толстый пергаментный свиток. На нем оказались подробные чертежи храмов и самых красивых римских зданий.

– Эти свитки обычно покупают архитекторы из провинций – для образца, – пояснил грек. – Не думал, что чертежи заинтересуют воина. Это ты ищешь?

– Именно! – радостно ответил Аким, разглядывая свиток…

Из художественной мастерской мы отправились в театр – Аким вчера внимательно читал объявления на стенах, и провели в нем почти день. Аким восхищенно наблюдал за представлением, я с интересом разглядывал зрителей, вернее зрительниц. К сожалению, многие из них пришли в театр закутанными с головы до ног – разглядеть что-либо под эти покрывалами было невозможно. Аким заметил мои усилия.

– Ищешь Мариам?

Я смутился.

– Зря – входная плата для девочек высока. Хочешь ее увидеть?

Я кивнул.

– Вели Афинодору, и он позовет. Пообещай, что вкусно накормишь и будешь щедр. Не забудь добавить, что с тех пор, как увидел ее, сердце твое не знает покоя. Что не спишь ночами, вновь и вновь повторяя имя, звук которого слаще меда и нежнее мелодии лиры…

Я потупился, не зная, что ответить.