Перстень для Избранной - Анна Алора

Просим и молим, приими души наши в объятия Свои, и отправь нас в Свои небесные луга, как достойно послужившим Тебе все эти долгие годы.

И будто тихий ветерок пронесся по храму. Показалось, что Богиня-праматерь улыбнулась верным дочерям своим.

И обе достойные дочери рода, хора Кольхи и хора Эльхи, блаженно закрыли глаза. Обе поняли, что молитва была услышана и принята Богиней. На их лицах еще некоторое время пребывала легкая улыбка, а потом… потом обе советницы исчезли, будто растворились в пространстве.

Ольхор, которого обе дамы готовили к этому событию с юных лет, к своему стыду, оказался совершенно не готов. Нет, он знал, конечно, что так и должно быть. Но вот чтобы они ушли в прямом смысле этого слова…

За столько лет он настолько привык, и, что греха таить, привязался к своим советницам, что в глубине его души жила надежда… Глупая, конечно, что они всегда будут рядом…

Вера, которая так и сидела, в прострации, глядя на статую, ничего не заметила.

Перстень же погас, будто отдавая дань ушедшим.

Наконец девушка пришла в себя, все еще удивленная и потрясенная. Она посмотрела на перстень, заметив, что его цвет изменился очередной раз. Теперь он отливал золотом, будто впитал в себя солнечный свет.

Она вздохнула, и встала на ноги.

Ольхор, который пребывал после ухода своих советниц в состоянии тихой грусти, поднял голову и посмотрел на Деву-Избавительницу.

Она вся сияла, окруженная легким золотым сиянием, которое шло из глаз Богини-Праматери, и сама Богиня казалась сегодня и радостной, и грустной одновременно.

И вот тут глава Рода, теперь уж настоящий глава, почувствовал, что его палец что-то крепко сжало. Сжало, будто примериваясь, а потом это чувство прошло. Мужчина опустил глаза, и увидел, что на указательном пальце его правой руки появился перстень. Очень, и очень похожий на Верин.

Ольхор все понял.

Мужчина понял, что советницы перед своим уходом отдали его жизнь в волю Богини-Праматери, а та, волею своей, соединила его жизнь и жизнь дочери своей, Девы Избавительницы.

Вот только дева наша об этом и не подозревала.

Она посмотрела на перстень, подняла голову и еще раз внимательно посмотрела на статую. Богиня-Праматерь, так похожая на нее саму и на матушку, стояла и будто смотрела на девушку с гордой улыбкой.

И почудилось Вере, что будто подняла она руки в жесте благословения.

Все еще потрясенная увиденным, девушка медленно, вслед за Ольхором, вышла из Храма.

Вышла, и не поверила своим глазам.

На дворе опять сияли звезды, ночь простирала свои крыла над этим миром.

— Это сколько же времени мы там были?! — Вера ошарашенно посмотрела вокруг и вопросительно уставилась на мужчину.

Ольхор, который в один момент остался в одиночестве и стал полноценным Главой Клана, более того, женатым мужчиной. Женатым на богине, между прочим, медленно повернулся.

Его глаза сияли, будто сила, перешедшая через уход советниц и чудом оказавшейся на его пальце перстень, наполняла вождя до краев.

Мужчина ничего не сказал, потому что слов у него не было. Да и, честно говоря, он и сам не знал. Событие, которого ждали три века, свершилось.

И это главное.

Вера, увидев сияющие глаза вождя, и, почувствовав всем своим существом глубокие изменения, произошедшие с ним, остановилась, пораженная.

А когда Ольхор одним махом сорвал с себя балахон, оставшись в одних плотно обтягивающих мощные ноги штанах и осточертевший тюрбан, скрывавший роскошные волосы цвета меди, убранные в толстую косу, девушка остолбенела.

И не просто остолбенела, а замерла, и дыхание остановилось. Еще бы.

Сейчас перед ней стоял не просто высокий статный мужчина, а настоящий мачо, каких только в кино, да и не во всяком, увидишь. Девушка покачнулась, сказывалась долгая задержка дыхания, которая, собственно, и приводит к обмороку, но сделала-таки вдох.

Глубокий, протяжный и голодный.

— Да что я прямо как самка оголодавшая, — тут же обругала себя за нежданный порыв тела. Что интересно, ей и в голову не пришло удивиться странному поведению мужчины, вот так, ни с того ни с сего, срывающего с себя одежду.

Похоже, на сегодня удивительных событий было слишком много, чтобы мозг отреагировал и на это.

Ольхор же, сбросив с себя ритуальные принадлежности, почувствовал себя свободным. И желание завязать волосы в высокий хвост и вскочить на волшебного коня взыграло в нем с новой, непреодолимой силой.

Энергия, наполняющая мужчину, просто толкала на подвиги.

Однако одного взгляда на перстень, так похожего на Верин, ему хватило, чтобы прийти в себя. Более того, он даже удивился, как такое желание пришло ему в голову именно сейчас, когда на него стояла и смотрела во все глаза, медленно заливаясь краской, такая девушка.

И Ольхор, что ему еще оставалось делать, опять опустился на колени. Правда, только на одно в этот раз.

Мужчина, сердце которого колотилось и било в набат, хриплым голосом произнес:

— Богиня…Вера, ты…, - дыхание замерло у него в груди, — Ты моя суженая, от века, знаешь об этом?

И девушка почувствовала всей душой, что это на самом деле так. Она знала.

Как, откуда?! Возможно, это знание лежало где-то глубоко внутри нее, и только сейчас вот так, неожиданно, проникло в самое сердце.

Но Вера знала.

Она подняла глаза на мужчину, который стоял перед нею и почти не дышал, и сказала просто:

— Знаю…

И на это “знаю” Ольхор отозвался всем своим телом и всем своим существом, да так, что очень пожалел, что в этот момент на нем нет бесформенного желтого балахона.

Он глубоко вздохнул, стараясь взять под контроль реакции тела, и протянул девушке руку. Ту самую, на которой теперь красовался перстень.

Вера, увидев практический двойник своего, ахнула. И как только девушка поняла, что нужно сделать, одна Богиня-Праматерь знает, но только она протянула ему навстречу свою, перстень на которой образовано замерцал.

Их руки соединились, и тут сияние обоих перстней сделалось нестерпимым до такой степени, что оба зажмурились на мгновенье. И в этот момент проклятие, три с половиной века тяготеющее над родом Кобэлло, развеялось, растаяло как иней поутру бабьим летом.

А когда наша истинная пара открыла глаза, то вместо необычных, чудесных перстней на их пальцах оказались обычные золотые колечки.

Девушка, увидев на своем пальце обручальное кольцо, ахнула и изменилась в лице.

— Но… Но…Это ведь обручальное кольцо?! — прошептала она, стремительно краснея, — Но… Как?

Перед ее глазами пронеслись все события, предшествующие ее появлению здесь. Она опять увидела улыбку и благословляющий жест Богини-Праматери. Вспомнила оба свои сна, в которых был Ольхор, такой волнующий и притягательный.