Ведьмино наследство - Илона Волынская

Недра рощ проблескивали неверными огоньками: вспыхивали, меркли, словно фонарики на новогодней елке, разгорались опять. Ирка взмыла выше. Почти в самом центре острова ровно и уверенно светилась круглая поляна размером со школьную спортплощадку. А внутри ее, накладываясь один на другой, сплетаясь в сложном рисунке, мерцали, переливались круги поменьше. Ирка ощутила, как нечто, словно бы мимолетно, коснулось ее, настойчиво зовя туда, к этим сияющим кольцам.

Но стремительно летящая метла уже пронеслась мимо. Ирка оглянулась. Свет загадочных колец потерялся в алых отблесках заката. Ведьмочка летела над берегом. Последние закатные лучи бросали на волны красноватые блики, цеплялись за черно-багровые камни днепровских круч. Закат угасал, солнце проваливалось за горизонт, но призрачное свечение черных камней не потухло. Налетевший ветер волнами гонял метелки степного ковыля на соседнем, крохотном островке Байды. Далеко-далеко, на пределе слуха, гремела битва, взблескивала сабельная сталь, тени длинных запорожских «чаек» неслись мимо, пеня веслами воду.

Ирка спикировала на песчаную кромку пляжа, побежала по замусоренной асфальтовой тропинке вглубь, к дышащей холодом круглой дыре в земле. Парящие над дырой клочья прозрачного белесого тумана раздались в стороны, цепляясь за выброшенные упаковки чипсов. Родниковая струя с силой ударила в пластиковое дно. Бутыль тяжелела, наполняясь.

Возвращаясь, Ирка осторожно зависла неподалеку от поляны с переплетающимися кругами. Да, ее, несомненно, тянуло сюда. Не просто тянуло – волокло, почти сдергивая вниз из поднебесья.

– Фиг вам, одна не попрусь, – уверенно заявила Ирка, пришпоривая свою швабру и заставляя ее вырваться из настойчивого притяжения кругов на поляне.

Танька поджидала подругу на прежнем месте. У ног ее валялась пустая бутылочка из-под воды, глаза горели ведьминскими болотными огнями. Богдана не было видно.

– Принесла? Хорошо. Пока ты летала, мы тут людей нашли, у них свободная палатка есть, могут нам уступить, – почему-то мрачно объявила Танька. – Только они такие… не так чтоб очень… Не агрессивные, но мама не одобрила бы.

Вскинув на плечо свой рюкзак и зажав швабру под мышкой, Ирка пошагала вслед за подругой. Они направлялись прочь от берега, в глубину острова. В наступающей тьме замаячила очередная купа зелени: слишком высокая для травяного поля, слишком низкая для полноценной рощи, и на кусты непохоже – растения стройные, вытянутые. Ирка сбилась с шага, всматриваясь. От изумления у нее отвисла челюсть.

– Это что такое? – обалдело спросила она.

– Оно самое, – все так же мрачно хмыкнула Танька. – Я тоже не верила, когда говорили, что конопля – это дерево. А она вот, растет себе, здоровенная вымахала. Прав был Богдан – чертов остров.

В мгновение ока мясистые стволы раздались в стороны, и темная фигура выпрыгнула на Ирку столь стремительно, что девчонка шарахнулась в сторону и не смогла сдержать испуганного вскрика.

Фигура удовлетворенно хмыкнула, шагнула поближе и оказалась совсем не страшным бородатым очкариком богемного вида. Встрепанные патлы выбивались из-под яркой желто-зелено-красной шапочки. Между губами была зажата самодельная сигаретка.

– Вы не правы, дорогая Татьяна, отнюдь не правы! Зовите этот остров чаривным, заклятым, даже чудесным, но чертовым… Фи, милая моя! Вы же не дикая селючка какая, и даже не примитивная горожанка, вы-то должны понимать, что именно здесь упомянутый вами господин никаких особых преимуществ не имеет и является всего лишь равным среди равных. – Он вынул изо рта сигаретку.

Приторный дымок поплыл в воздухе, заставляя Ирку брезгливо поморщиться. Очкарик переключил свое внимание на нее:

– Ваши друзья, нет, позвольте сказать – наши общие друзья, – он приобнял Таньку за плечи, девчонка немедленно высвободилась, – много рассказывали о вас, дорогая Ирина. Разрешите представиться, Филипп! – Резким жестом, будто отрубая что-то, он сунул Ирке ладонь.

– Филипп? – переспросила Ирка, пожимая холеную руку, и покосилась на заросли конопли. – Пылып з конопэль?

– О-о-о! – восторженно взвыл очкарик. – Помнит! Она меня помнит! – Он подхватил Ирку под руку и поволок вдоль строя конопляных стволов. – После стольких лет почти полного забвения приходит человек – ну, пусть не совсем человек – и узнает! – Филипп остановился как вкопанный, рывком заставив остановиться и Ирку. Вонючая сигарета выпала у него изо рта, уголки губ плаксиво поползли вниз. – А ведь было же время, когда меня это не удивляло! – трагическом тоном объявил Филипп. – Подумаешь, узнали. Да меня все знали! Нет, конечно, по Мировому Древу не порхал, миры пронзая от верхнего до нижнего, небо и твердь не сотрясал, как некоторые… – Он махнул рукой куда-то в сторону, Ирке показалось – туда, где на круглой поляне сплетались светящиеся круги. – Но имел хоть и камерную, зато твердую известность! Я выскакивал, соответственно «з конопэль», – он указал на зеленые заросли, – селюки пугались, вот как вы только что. И все расходились довольные! Влился органично в идиоматику языка – ну, выражение такое, сами знаете: «скачешь, мов Пылып з конопэль». Я был уверен: меня никогда не забудут! – Очкарик яростно помотал пальцем… и снова сник. – И вот – новое время, новые герои. Забыли! А если кто и помнит Пылыпа з конопэль, то, верите ли, – он огляделся и вытянул губы, щекоча Иркино ухо жарким, пахнущим дурманом шепотом, – с детьми кукурузы путают, бестолочи!

Филипп снова подхватил Ирку под руку и потащил дальше, обходя заросли родной конопли.

– Но ничего! – бодро объявил он. – Сперва, конечно, впал в депрессию, страдал, переживал. Потом приспособился. Полностью сменил имидж. Пустил в ход некоторые, как бы это сказать, побочные эффекты моей первоначальной деятельности. Кстати, не желаете ли? – Он ловко выхватил из заднего кармана джинсов тяжелый золотой портсигар, раскрыл. В тусклом желтом блеске аккуратными рядками лежали самодельные сигаретки, набитые мелко порезанной сушеной травой.

Мгновение Ирка тупо глядела в портсигар, потом до нее дошло. Она судорожно сглотнула и шарахнулась в сторону.

– Ну-ну, зачем же так нервно реагировать! Не желаете – и не надо, дело совершенно добровольное. Хотя я бы рекомендовал. Исключительно для жизненного опыта. Между прочим, товар отборный, это я вам как Пылып з конопэль заявляю. Нет? О, а я-то думал, вы уже взрослая… – с разочарованием в голосе протянул он, искоса поглядывая на Ирку.

Девчонка жестко усмехнулась. На слабо дурочек покупай вроде Оксанки Веселко.

– Так на чем мы остановились? – Филипп вновь подхватил Ирку под руку. – На данный момент имею весьма широкую сферу влияния и даже, как бы это сказать… – Он снова огляделся. Ирка едва успела отшатнуться, убирая ухо. – Нечто вроде личных волхвов. Некоторые, особо избранные, под Солнцеворот наезжают сюда ко мне, в хортицкие конопли. Сближаются с первоисточником…

Они наконец обогнули конопляные заросли. У края конопляной рощицы пылал костерок, а вокруг компания разновозрастных бородачей в точно таких же, как у Филиппа, пестрых шапочках задумчиво курила самодельные сигаретки. Магнитофон тихо сочился музыкой рэгги. Чуть дальше, вплотную примыкая к плотной стене конопли, был разбит палаточный городок.